Конкурс рассказов и рассказчиков

Теперь с голосова-ни-ем!
Страницы: Первая Предыдущая 1 2
Выбираем лучшего автора ноября
DioGreen (0)
Мослитр (4)
Мотвэ (0)
Харитон (1)
Дед (0)
Сzech (0)
ALX (4)
Всего голосов: 9
Опрос закончен.
Мослитр
Медаль
Москва
5 часов назад
Дальше будет про инопланетян?
А со мной тут история приключилась недавно.
Еду на мопеде утром на работу по садовому, скорость примерно 80. И тут грузовик резко выруливает на мою полосу, а только и успел, чтобы не вписаться в него, на инстинкте вырулить на соседню, держа с грузовиком минимальный боковой интервал, т.е. фактически в междурядье. Водитель грузовика меня либо не заметил, либо принял за тихоходного курьера. Слышу сзади интенсивное бибиканье. Обогнав грузовик, перед его мордой сворачиваю обратно в свою полосу и даю газу. Слышу сзади вой сирены и призывы остановиться . Ну думаю, гаишники, попал я, сейчас кошмарить будут. Смотрю, а это не ГИБДД а ВАИ ! Я подумал, что законных способов привлечь меня к ответственности у ВАИ нет, значит могут быть применены незаконные. Ещё пизды дадут. Ну эти останавливать меня не имеют права, подумал я и дал по газам, там как раз с горки и развязка в сторону таганки. Попытка выпихнуть меня на съезд не увенчалась успехом, что то оря в матюгальник типа "берем вправо и останавливаемся", я все призывы к остановке проигнорировал и втопил. Мне повезло, что было оживленное движение, и по пути не попался ни один гаишник или мотобат. Ориентировался по звуку сирены и прикрывался автомобилями, т.е. если сирена справа я давал влево, прикрываясь ближайшим автомобилем. Возле Павелецкой собрались машины перед светофором, я понимая, что авто с мигалками может повалить и по встречке, открутил до 70 в междурядье и пролетел на красный. Сирену сзади после проезда моста я не слышал, и не знал, продолжается погоня, или уже нет. Когда объехал слева после тоннеля несколько рядов машин, ожидающих поворота направо понял, что оторвался окончательно.

Выводы сделал такие - не расслабляться, а то расслабился в начале сезона, вот и получил встряску. Если транспорт обязан тебя пропустить, но совершенно не факт что он будет это делать. Всегда надо быть на стрёме и быть готовым к возможному манёвру или торможению.
Редактировалось: 2 раза (Последний: 3 мая 2024 в 15:59, Мослитр: причина не указана)
Грехи других судить Вы так усердно рветесь, начните со своих и до чужих не доберётесь. Шекспир.
Отшельник
Ярославль
1 день назад
Для тех, кто ещё не читал:

Было это в августе 1986 года на реке Пинега Архангельской области.
Заканчивался не по северному жаркий день. Солнце начинало путаться в макушках мохнатых елей. Река погрузилась в прохладу тени, и только громада двадцатиметрового обрыва светилась в красноватых лучах солнца. Мимо обрыва течение медленно тащило мою лодку. Дневная норма в пятьдесят километров была пройдена, и я отдыхал, наслаждаясь тишиной и любуясь красотой реки.
Настало время поиска места для ночлега. Широкая песчаная коса напротив обрыва для этой цели была вполне пригодна. Пока я любовался природой, лодка застряла на мелком перекате. Ничего не оставалось делать, как надеть сапоги и тащить ее волоком к берегу. Что я и сделал.
Иду по хрустально чистой воде. Стайки мальков прячутся за камешки. Трясогузка, порхая от островка к островку, провожает меня до берега. Захожу в небольшую бухточку, наполовину вытаскиваю лодку на песок, дальше не пускает мопед, привязанный к корме. Выпрямляюсь, растирая затекшую поясницу, осматриваю место будущего ночлега. Все вроде нормально, но обостренное одиночным походом звериное чувство самосохранения настораживает: что-то тут не так! Слух улавливает какой-то не естественный для тайги и реки звук: как будто большая стрекоза машет крыльями над самым ухом. Звук то нарастает, то, пропав на несколько секунд, появляется снова и затихает. Откуда он доносится определить трудно - мешает эхо от обрыва. Постояв немного и подумав, решаю: это все - таки не вой волков или рычание медведя, их следов на заплеске нет, а раз так – ничего страшного. Нехороший осадок на душе все - таки остался.
Одеваю на кирзачи кошки - в них немного легче ходить по сыпучему песку, захватываю с собой почти пустой, если не считать канистры, рюкзак и волоку его на сухой берег. Захватив с собой топор, иду через стометровую пустыню в лес за дровами. В лесу стоит тишина, которая почему-то кажется зловещей. Осматриваю опушку леса. Вроде ничего особенного - тайга, как тайга. Взгляд зацепляется за выбеленные временем доски, прислоненные к разлапистой ели. О боже! Это же лыжи! Спина холодеет от мысли, что здесь когда-то произошло. Охотники просто так свои лыжи в лесу не оставляют. Вот так вот хранит тайга свои тайны.
Срубив пару сухих елок, волоку их к месту ночлега, разрубаю на дрова и складываю ползучую нодью.
Такого вида костра нет ни в одном туристском справочнике. Складывается он из любого лесного мусора. Горит долго и, как бы, в "автоматическом" режиме.
Пока горел костер, пока я готовил свой нехитрый ужин,- солнце зашло, и наступила призрачная северная белая ночь. Окружающий мир потерял свои краски, стал черно-белым и прикрылся легкой дымкой тумана. На тускло-белом небе без звезд взошла неестественно большая красная луна.
Занявшись костром, я забыл и про странные звуки и про лыжи. Вспомнил обо всем этом после ужина, когда костер прогорел, и нужно было ложиться спать. В этот же момент шестым чувством я уловил на себе чей-то пристальный взгляд. Чувство было настолько сильным, что можно было определить, откуда за мной наблюдают. Взгляд исходил со стороны наволока, в который переходила песчаная коса. Я чувствовал его всем телом. Нехороший был взгляд, злой. Продолжалось это недолго, но чувство опасности осталось со мной на ночь.
Растаптываю кошками остатки костра, откидываю непрогоревшие головешки, тлеющие угли засыпаю просохшим теплым песком. Ложусь на кострище, подложив под голову рюкзак и накрывшись сложенной вдвое полиэтиленовой пленкой. Укладываясь поудобнее, размышляю над такими странностями: я "скорпион", гороскоп мне предписывает опасность в походе от огня и оружия. Я же, забрался в одиночку черт знает куда, сплю на углях с канистрой бензина под головой и с топором наготове в руке. Что это? Добровольное сумасшествие или искушение судьбы?
Спину приятно греет теплый песок, по уставшему телу медленно растекается сладостная истома, мысли путаются, и приходит сон. Такой же белый и призрачный как летняя ночь на севере.
Товсь! Ты не один! - Молнией бьет по сознанию чувство опасности. Сна как не бывало. Оглядываю берег - никого, реку - тоже. Туман над водой начинает сгущаться. Подножье обрыва уже не видно. Только в небе висит громадная красная луна. Тишина.
Странно! Ложных тревог вечно бодрствующее подсознание мне ни разу не давало. Опять чувствую чей-то взгляд со стороны наволока. За дымкой тумана разглядеть что - либо трудно, но замечаю там какое-то движение. По заплеску ко мне идет человек. Нет в тайге зверя страшнее и коварнее человека, тем более ночью. Именно он наблюдал за мной весь вечер и ждал, когда я усну. Именно он источник тех странных звуков. Что у него на уме? Что ему от меня надо? Рука крепко сжимает рукоятку острого как бритва топора. Я готов! Пусть идет! Человек приближался, но рассмотреть его было еще невозможно.
Расстояние медленно сокращалось. Идущий, выглядел как-то странно. Если бы он не был черным, я бы подумал, что он голый. Высокий и худой. Выглядела странно несоизмеримо большая и круглая голова, посаженная прямо на плечи. Ни каких признаков шеи не было заметно. "Черный" шел мимо меня легкой, размашистой походкой. Вот он уже между мной и лодкой. Пора действовать! Лучший способ защиты это нападение. Повернувшись к незнакомцу, говорю: "Добрый вечер!" "Черный" остановился.
Поворачивается ко мне, через несколько секунд отвечает: "Скорее добрая ночь, чем вечер!" Голос у незнакомца мягкий, немного певучий. Акцент явно не пинежский. Немного постояв, медленно идет ко мне. Откидываю пленку, и, облокотившись на локоть, сдергиваю с топора костровую рукавицу. Перехватив топор лезвием вверх, отвожу руку назад. Остается в нужный момент метнуть топор в незнакомца, кем бы он ни оказался, хоть самим дьяволом. Если этого окажется мало, у меня есть пара мгновений, чтобы встать и нанести удар кошкой. Девять двухдюймовых когтей кошки легко пробивают ватную куртку, оставляя глубокие рваные раны. "Черный" остановился, так и не сделав последнего шага. Лучше бы передо мной стоял бородатый детина с дубиной, было бы все ясно. Но этот...
Черная округлая ступня плавно переходит в ногу, никаких признаков перчаток, обуви, пояса... Все матово гладкое и черное. На большой и круглой голове тоже никаких выступающих или имеющих другой цвет органов. Панический страх перед неизвестным сковывает все суставы. На спине выступает холодный пот. Становится трудно дышать. Чувствую, как шевелятся волосы. С трудом владея языком, спрашиваю незнакомца: "Ты что? Оттуда?" - и показываю рукой на небо. "Да!" -,отвечает "черный". С минуту длится молчание. "Не веришь?" - спрашивает незнакомец и, не дождавшись ответа, приседает на колено, берет в руку щепку и что-то пишет на песке. "Вот формула скорости, имеющейся на вашей планете. Превзойти эту скорость вы никогда не сможете!" "А вы сможете?"- спрашиваю его. Не задумываясь, отвечает: "В этом обличии нет. "Пишет дальше:" Это определение гравитационной постоянной для вашей планеты. В вашей системе счисления она равна примерно десяти. По этой формуле вычисляется переход из вашей системы в нашу и наоборот". Пытаюсь разглядеть или хотя бы понять, о чем он говорит, но мозги оказываются настолько одеревеневшими, что это почти не удается. Между тем он обращается ко мне: "Знаешь ли ты, динозаврик, что обозначает ряд чисел от нуля до девяти?" С трудом поняв вопрос, отвечаю: "Кажется, знаю. В этом ряде чисел зашифрована природа гравитационных взаимодействий". "Приятно слышать интеллектуальный ответ!" – говорит незнакомец и снова спрашивает: "А ключ к шифру тебе известен?" В ответ я мотаю головой. Он продолжает: "Смотри и запоминай!" Собирается писать дальше, но в этот момент в нем что-то запищало. "К сожалению, мне пора!" - говорит он. Встает и своей размашистой походкой идет в сторону наволока.
Я некоторое время смотрю ему вслед, а когда он скрывается в клочьях тумана, валюсь на спину и моментально отключаюсь.
Так видно устроено наше сознание, что пережитый наяву стресс ворачивается к нам во сне и добивает. Целую ночь я разговаривал с пришельцем. Целую ночь крутилась одна и та же сцена, прерываясь на самом интересном и начинаясь с начала. Очередная прокрутка завершилась неожиданно: писк внутри "черного" стал нарастать, переходя в рев пикирующего самолета. Видение пропало, я проснулся, но рев остался и продолжал усиливаться.
Кручу головой, пытаюсь определить, откуда столько шума. Уже светло. Обрыв ярко освещен солнцем, на косе еще царство тени. От грохота начинает дрожать земля. Вода под обрывом покрывается всплесками и рябью от падающих с кручи комьев глины. Из-за поворота реки появляется и с громадной скоростью, поднимая тучи брызг, несется по перекату и застрявшим на нем бревнам "Туполевка". Блестят на солнце мокрые небесно-голубые борта. Стекла кабины ловят луч солнца и бросают его прямо в глаза. Оглушив ревом мотора, амфибия проносится мимо косы и скрывается в туче водяной пыли, за которую зацепился кусочек радуги. Шум моментально стихает. "Вот это техника!!!" - думаю я, с сожалением глядя на свою обмягшую за ночь надувнушку.
Сижу на коленях и грею их в еще теплом песке. Откапываю теплые остатки ужина и доедаю их, запивая чаем. Собираю свой нехитрый скарб, и иду к лодке, чуть не совершив глупую ошибку - забраться в лодку в кошках.
Мои приготовления к отплытию прерывает знакомый стрекочущий звук. Уже забытый ночной кошмар всплывает в памяти. Иду к месту ночлега, пытаюсь определить, что мне писал на песке пришелец. Бесполезно. На сухом песке ничего не видно, отличить его следы от моих тоже невозможно. Да и было ли все это на самом деле? В сумасшедшей гонке, в которую я втянулся, трудно бывает отличить реальность от бреда, тем более ночью. Реально остается только одно - это звук. Ладно. Плыву дальше. Может на этом наволоке целая база инопланетян? Это даже интересно.
Базы на наволоке не оказалось. Была большая луговина. А вот и источник необычного шума - на берег выползает конная косилка. При развороте коса поднята и не шумит. Но вот начался новый закос, и опять затрещал и заскрипел, постепенно удаляясь от берега и затихая, старый и такой забытый механизм.
Плыву дальше и рассматриваю наволок. Небольшой стожок сена. Чуть ниже дымит мухогонный костер. У костра двое пьют чай и о чем то беседуют. К стогу приставлено двухметровое веретено, в котором я узнаю свернутый бредень. Интересно, как они в этой ледяной воде рыбу ловят? Ага! Ясно! На кустике береговой ивы сушится темно-зеленый гидрокостюм. Вспоминаю одежду вчерашнего пришельца - остается последнее звено: голова. А вот и она - за стогом стоит уляпанная грязью "Макака", а на руле висит синий интеграл с куском черного капронового чулка на забрале вместо накомарника.
У костра меня заметили и по закону таежного гостеприимства предлагают чаю. Вежливо отказываюсь и, узнав в одном из рыбаков вчерашнего инопланетянина, передаю ему привет. У костра дружно хохочут. Спрашиваю про лыжи. Просят показать, где я их нашел. Гребу к берегу.
В последствии я легко узнал формулы, которыми пытался меня озадачить находчивый студент из Латвии. Рассказали мне и про лыжи, но это совсем другая история.
Ну а вы догадались, что имел в виду студент? Кстати, ключ к шифру он мне так и не показал.
Мечтать не вредно!
Отшельник
Ярославль
1 день назад
Для тех, кто ещё не читал.
Это последний рассказ из цикла "По следам Американской мечты".

РУСИШ ТЕХНИК.

Было это осенью. На селе праздновали день Конституции и окончание битвы с урожаем. Погода тоже была в загуле - из ползущих почти по самой земле рваных и грязных туч сыпался скудный дождь вперемежку со снегом. С севера тянуло холодом.
К трем часам дня я выбрался на Архангельский тракт. Позади было тридцать километров Козской дороги, доведенной сельской техникой до консистенции жевательной резинки. На пережевывание, то бишь на преодоление этой дороги потребовалось шесть часов. За это время одежда на мне вымокла больше от пота, чем от дождя. Мопед, отказавшийся не только ехать, но и способствовать движению, сотый раз сменил имя и был обруган так, что краска на нем покраснела. Все святые и не святые сначала были призваны на помощь, а потом прокляты вместе с дорожниками и всеми, кто тут ездил. Последнее обстоятельство сыграло роковую роль - судьба повернулась ко мне задом, решив посмеяться, и выбрала орудием возмездия мою же технику.
До домашнего тепла оставалась добрая сотня верст почти отличной дороги. Я сидел на куче грязи и пытался разжевать твердосплавную ириску. Куча грязи называлась "Рига-22". Ее суперсовременный (по тем временам) двигатель Ш-62 завязался летом на второй тысяче километров. Место этого шедевра занял собранный из мешка Ш-52, с цепляющимися за все, что попадется на дороге педалями и с противозачаточным средством для мозгов селедки вместо генератора. Цепь годилась только для общения с любопытными собаками, тормоза, как всегда, только числились, в общем, мопед был в рабочем состоянии.
Ириска не разжевывалась. Пришлось оставить ее четвероногому другу с более мощными челюстями. Толкаю с Пречистинской горы мопед. Движок чихает, стреляет, но заводиться не хочет. Когда в голове созрело очередное название этой техники, мопед завелся и дернул так, что я чуть не растянулся на дороге. Прыгаю в седло и разгоняю аппарат до крейсерской скорости в 30 км/ч. Быстрее нельзя - развалится. Лицо обжигает ледяной ветер, за шиворот просачивается вода, по уху хлопает отвязавшийся башлык, что-то брякает, но все это мелочи. Главное, я все - таки еду!
На очередном спуске перед деревней сваливается цепь. Двигатель глохнет, и мопед начинает разгоняться. Даю ему волю - дорога почти свободна. Это почти тащится по обочине и как солидный транспорт имеет четыре колеса, но при этом у него шесть ног и четыре глаза.
Уверяю Вас это не монстр и не инопланетянин, а всего-навсего гужевая повозка. Гуманоидная ее часть вдрызг нормальном состоянии и занята музыкальным сопровождением. Сквозь помехи из кашля, чихания и икоты слышно, что процессия не идет или едет, а откуда-то выплывает. В общем, транспорт движется на автопилоте и опасности для меня не представляет.
Закладываю маневр, чтобы благополучно обогнать этот пешкарус, но судьба бросает в меня свою первую перчатку: лошадь решила перейти дорогу. Завалить разогнавшийся мопед не успеваю. Целюсь туда, где помягче. Нагибаю голову, выставляю вперед плечо, закрываю глаза и... Бедное животное... По голове, сорвав башлык, что-то шаркнуло. Проваливаюсь в какую-то липкую и мокрую пустоту. Открываю глаза - сижу в луже на обочине. Оборачиваюсь - лошадь топчется по моему башлыку. Иду отбирать у нее этот трофей. Лошадь испуганно озирается, ожидая ручного ввода информации в свое запоминающее устройство. Подхожу ближе. Нервы животного не выдерживают, и оно одним махом пытается покончить с настырным незнакомцем, надоевшей телегой и дибилоидом погонщиком. Врубив с места свою третью скорость в виде галопа, лошадь заложила такой крутой вираж, что телега опрокинулась. Веселый ковбой десантируется в свежую кучу биологически чистого продукта животного происхождения. Товар ему явно не нравится. Раскидывая по сторонам лошадиные яблоки, он хрипло орет о нестерпимой любви к сбежавшей кобыле и, особенно к ее матери. В это время объект его страсти шлепает по лужам деревенской улочки, волоча за собой передний мост от телеги с сиротливо болтающимися на нем вожжами. Подбираю башлык и сквозь ругань извозчика слышу доносящиеся с обочины кх-кх-кх, пф-пф-пф и сы-сы-сы. Там, сидя на лавочке и демонстрируя два зуба на троих, хохочут старухи. Да, такого театра они еще не видали. Выделываю перед этой публикой реверанс - бабули приходят в восторг, ковбой лишается дара речи. Выволакиваю из лужи мопед и, изрядно намусорив, прежде чем тот завелся, еду дальше.
Начали собираться ранние осенние сумерки, когда судьба... Нет, не швырнула в меня вторую перчатку, а дала пощечину: в двигателе что-то крякнуло, заднее колесо пошло юзом, и я растянулся посреди дороги, оставив на вымытом дождем асфальте грязное пятно. Оставляю инцидент без комментариев, отметив, что на Козской дороге падать было мягче, разбираюсь, в чем дело. Коробка исправна, двигатель не прокручивается. Снимаю крышку генератора, вижу на крышке и роторе задиры - все ясно - скорефанились. Чтобы мятая крышка не клинила генератор, решаю ехать без нее.
Когда проехал Данилов, совсем стемнело. И в меня полетела вторая перчатка: движок подавился соплей, фара погасла, и я торможу очередной придорожной лужей. Странно, свеча чистая, а искры нет. Осматриваю генератор.... Статора нет, хотя ступица его на месте - алюминиевый бандаж с магнитами срезал шесть заклепок и укатился неизвестно куда. Что делать? Бросить мопед в канаве и ловить попутку? Уверен на 100 процентов, никто не остановится. Да и возить меня можно только в мусорном баке. Остается одно - в этой кромешной темноте искать дезертира от генератора.
Поиск ротора усложнялся отсутствием фонарика и отсыревшими спичками. Три часа ползал по обочинам, дороге и кюветам. Нашел три покрышки и двух ежей, впрочем, еж мог быть один и тот же. Когда мне стало казаться, что в этой кромешной тьме кроме меня есть кто-то еще, решаю прекратить поиски, пометить место и до утра смотаться в ближайшую деревню. С трудом нахожу брошенный на дороге мопед, сдергиваю его с подставки и слышу, как с него что-то падает. Ощупываю это и, чтобы не сойти с ума, даю волю эмоциям - это что-то оказывается ротором.
Спотыкаясь и чертыхаясь, волоку мопед по дороге. До деревни оказалось полтора километра. Несколько убогих избенок сгрудились около единственного фонарного столба. Такое впечатление, что они боятся темноты больше меня. Прислонив мопед к столбу, достаю топор и с жутким скрежетом выдираю доску из первого попавшегося забора. Потревоженные шумом собаки будят все население деревни. Поднимается жуткий скандал, но из-за заборов ко мне не выходят даже собаки. Я сам злой, как сто чертей, и мне наплевать но то, что вокруг происходит. Вытащив из забора шесть гвоздей, укорачиваю их до нужной длины и, загнав в обвязку фонарного столба отвертку, начинаю приклепывать на ней ротор к ступице. Под ударами топора столб запел, как набатный колокол. Жители загалдели так, будто я пытаюсь разнести в щепки всю их деревню. В этот момент судьба встала на защиту деревни, сунув мне под нос не перчатку, а вонючую портянку: фонарь на столбе погас.
Высказываю фонарному столбу все, что я о нем думаю и, пнув его напоследок, собираю манатки и тащусь за три километра в следующую деревню. Эта деревня оказалась больше предыдущей. Здесь было два фонаря и в три раза больше собак. Жители тоже оказались смелее - один из них вышел с ружьем на перевес, но сообразив, чем я занимаюсь, предложил мне воспользоваться наковальней. Не успел я порадоваться радушию хозяина, как этот хозяин оказался вооруженным вымогателем. Пришлось блефовать, будто в руке у меня не топор, а гранатомет. Доброжелатель не выдержал психического напряжения и пошел на попятную. Собираю мопед, стараясь не поворачиваться спиной к этому добродетелю. В крышке генератора выламываю вмятину насквозь, чтобы не задевала, и ставлю ее на место. Движок, на удивление, завелся с полоборота и так потащил, что на въезде в город ротор опять отвалился.
Качу мопед вдоль бетонного забора промпредприятия по ярко освещенной улице. До дому еще 15 км. Глаза ищут хоть что-то сколоченное гвоздями. Около здания заправки вижу деревянного козла - то, что надо. Козел старый, гвозди ржавые, вытаскиваются со скрипом. Заправка работает круглосуточно. На шум выбегает дежурная, увидев у меня в руке топор, с визгом кидается обратно и, гремя запорами, начинает возводить баррикаду у входной двери. Внимательно осмотрев ротор, понимаю, что клепать его бесполезно. Нужно крепить на скрутках. Для этого нужны пассатижи, которых у меня нет. Просить их у дежурной - бессмысленно. Сижу и жду, не подъедет ли какая-нибудь машина.
Какой-нибудь машиной оказывается "Запорожец". Попросить у водителя пассатижи не получается - увидев меня, он дал такого стрекача, что чуть не оторвал пистолет у колонки.
Вставив пистолет в гнездо колонки, сажусь на бордюр, прислонившись к ней спиной. В этот момент, чуть не отдавив мне ноги, на заправку влетает мусоровоз из соседней области. Меня не удивляет, чем он занимается в два часа ночи, на единственный вопрос о пассатижах водитель утвердительно кивнул головой. Пока мусоровоз впитывал в свои недра полтонны нашего бензина, я успел починить мопед. Благодарю водителя за помощь и, с чувством победителя, над иронией судьбы еду через город.
Радоваться пришлось не долго. Очередное наказание последовало в центре города, и было очень изощренным: на пустынной площади перед гостиницей "Турист" останавливаюсь на красный свет. Мимо меня, шурша шинами по мокрому асфальту, прокатывает "Икарус". Выражаю ему свое презрение - мало того, что он проехал на красный свет, он меня еще и водой окатил. Автобус тем временем встает у гостиницы и кого-то высаживает. Мне зеленый, еду. Пассажиры автобуса столпились на тротуаре, и ждут, когда я проеду. Их поведение мне кажется странным. Зато этот полированный членовоз встал посреди дороги. Объехать его не удается - переднее колесо мопеда проваливается в замаскированный под лужу открытый люк. Чудовищная сила швыряет меня через руль, и я на животе въезжаю под низкий зад "Икаруса". Мопед пытается пролезть за мной, но руль ему явно мешает. Над головой урчит и пышет жаром двигатель автобуса. Пытаюсь ногами вытолкнуть мопед, чувствую, что мне кто-то помогает. Выползаю сам, кто-то протягивает руку и помогает встать. Кругом люди. Мой мопед стоит, и к нему прилаживают вывалившийся бак. Тихо разговаривают. О боже, это же немцы! Вспомнив что-то из курса средней школы, говорю помогавшему мне пожилому мужчине: «ГРОСЕ ДАНКЕ, ГЕРР!" Беру бак и лихим ударом вгоняю его на место. Немцы выражают восторг, кто-то хлопает в ладоши, а пожилой мужчина с грустью и сожалением говорит: «ООО, РУСИШ ТЕХНИК..." Жестами прощаюсь со своими неожиданными помощниками и, с полоборота запустив мотор, что привело немцев в восторг, еду домой.
Судьба решает окончательно расправиться со мной, приготовив целую кучу пакостей прямо в моем доме: у подъезда я наткнулся на настоящий противотанковый ров с водой - опять что-то искали. С трудом протаскиваю мопед по надоевшей мне еще на Козской дороге глине. Лифт на ночь отключили. Запинаясь в темноте за бутылки и банки, вдыхая аромат потревоженного дерьма, втаскиваю мопед по лестничной клетке на десятый этаж. Попытка отмыться от дорожной грязи успехом не увенчалась, в связи с аварией, в доме отключили холодную воду. Бросаю на пол спальник и заваливаюсь спать. Сон не идет. Мысли сплетаются в безысходный узел - Будто вся земля является адом, а ее жители сами выбирают себе муку в виде хобби. Если орудие муки делаешь не сам, то мука становится тяжелее. Перед глазами встает лицо пожилого немца, и опять звучит его горестная фраза: « ООО РУСИШ ТЕХНИК". Приходит догадка, от которой становится жутко, этот мудрый немец имел в виду не мою технику, а МЕНЯ!!!
Мечтать не вредно!
MAGNETO
Медаль
Кашира
1 день назад
Во,в Мото я это читал!!!Супер!!! Поржал про столб!!!Знакомая ситуёвина с генером...
"Когда дождливо на дворе-для грусти нет причин.Пусканье мыльных пузырей-занятье для мужчин" С.Горбашев
Отшельник
Ярославль
1 день назад
Коротких рассказов у меня больше не осталось. Есть только длинные и не все на мопедную тематику. Есть с мистикой и фантастикой.
К модератору и форумчанам есть несколько вопросов:
- Стоит ли эти рассказы здесь выкладывать?
- Если стоит, может создать под них отдельную тему?
- Есть ли желание весь этот бред читать?
К примеру такой:
Дождь всё никак не мог начаться. Редкие, крупные капли падали на палатку. Заняться было не чем. После кошмарной ночи не тянуло даже на секс. Виктор достал и включил недобук. Стал что то набирать и искать по ключевым фразам. Вдруг оживился:
- Девчонки! Автор про нас новый рассказ написал! Называется «Ведьмина плешь».
Лошадка захихикала. Волчица промолчала. Ведьма возмутилась:
- Он на что намекает!? Старый извращенец! Сейчас к нему приду и устрою ему там плешь!
- Не придёшь! Ты порталов боишься!
- По такому случаю можно и рискнуть! Впрочем зачем думать так же извращённо, как Лошадка! Может он имел ввиду что то другое? У Стругацких в Пикнике на обочине что то попадалось.
- У них не было! Был только Ведьмин студень и Муравьиная плешь. Первое, это всё пожирающая плесень. Второе, место с аномальной гравитацией.
- У Сталкеров в Чернобыльской Аномальной Зоне есть такое явление.
- Это же игра со своей историей и традициями! Вряд ли Автор будет это переписывать! Да и не хочется мне туда соваться!
- В Житие мое, тоже Ведьмина плешь есть! Но там тоже Зона!
- Виктор! Извини, может это про твою жену. Она изрядно полиняла?
- Лучше уж в Сталкеры податься, чем с этой ведьмой иметь дело!
- Да что там гадать! Давай читай, что там про нас написано?
- Читаю:
Мечтать не вредно!
Мослитр
Медаль
Москва
5 часов назад
Отшельник:
- Стоит ли эти рассказы здесь выкладывать?
- Если стоит, может создать под них отдельную тему?
- Есть ли желание весь этот бред читать?

1)Стоит
2)можно
3)Есть
Грехи других судить Вы так усердно рветесь, начните со своих и до чужих не доберётесь. Шекспир.
Мотвэ
Медаль
Хуэ
6 часов назад
Отшельник:
- Стоит ли эти рассказы здесь выкладывать?
Да, очень хорошие рассказы
Отшельник:
- Если стоит, может создать под них отдельную тему?
Можно эту переименовать, всё равно получается конкурс с одним участником
Отшельник:
- Есть ли желание весь этот бред читать?
С удовольствием!
"Глупца можно узнать по двум приметам: он много говорит о вещах, для него бесполезных, и высказывается о том, про что его не спрашивают." - Платон
"Хорошие художники копируют, великие художники воруют" - Пабло Пикассо
Pluto
Медаль
Долгопрудный
5 часов назад
Мослитр:
1)Стоит
2)можно
3)Есть
Присоединяюсь
Рожденный ездить - ходить не может
komandor
Медаль
Радужный (Владимирская обл.)
1 час назад
Мослитр:
1)Стоит
2)можно
3)Есть
Меня в горячосогласные запишите!
Отшельник
Ярославль
1 день назад
Друзья! Отлично! Спасибо за поддержку! Продолжу в этой же теме. Продолжение, это рассказ о групповом мопедном походе в Карелию ож в 1982 году. Читайте и представляйте, как всё это было сорок два года тому назад. Рассказ печатался в МОТО с сокращениями. Привожу его полностьюю. Так как рассказ длинный, буду выкладывать по три Вордовских листа каждый день.

Стальные лошадки.

Если в жизни нет проблем,
Приобрети газульку. Будут!

РЕВЕРС.

Друзья едут в Карелию! На мопедах! Мой отпуск начнётся раньше. Я еду на Пинегу! В Коми! Искать легендарную Берендееву чащу. Рассказы Пришвина «Высокий лес» и «Берендеева чаща» меня заинтриговали. Более того, Валентин и Стас побывали на Пинеге. Их рассказы про поход на велосипедах через тайгу, вдоль заброшенной телеграфной линии, сплав не плоту по таёжной реке, полёт на самолёте; подстегнули мой интерес к северу. Решил! Летом обязательно туда съезжу! На мопеде!

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Старенький ЛЗМ за зиму был переделан до неузнаваемости. Дорожный просвет был увеличен на столько, что под подножкой пролезало ведро! Багажник обрёл боковые полки. Задняя подвеска усилена четырьмя амортизаторами. Двигатель полностью отремонтирован. Подножки теперь складываются при падении. Установлены три фары, спидометр, новая сиденька. А главное, починены тормоза!
Атлас автомобильных дорог был изучен, промерен и стал пёстрым от карандашных пометок. Был составлен график движения, вычислен расход топлива, определены места заправок, ночёвок и днёвок. Подготовлено снаряжение и запас продовольствия. Готово всё! Завтра в путь! Сорвусь прямо с работы!
В техникум, на работу, приехал в полном боевом снаряжении. Как медленно тянется время последней смены перед отпуском. И делать то вроде нечего, а уйти не дают. Наконец, зав мастерскими не выдержал моего чемоданного настроения и прогнал с работы.
Ура! Свобода! Погода отличная. Мопед заводится с пол оборота. Прыгаю в седло. Прощай Ярославль! Ярославль прощаться не хочет. Чтобы из него выехать, надо одолеть десятка два километров. Мотору пыльный городской воздух не нравится, начинает кашлять и ловит сопли. Привычное дело. Чищу свечку, потом сливаю отстой с карбюратора, и только умазавшись маслянистой грязью, как заправский тракторист, выезжаю из города. Воздух прогрелся настолько, что шоссе пышет зноем. На подъёмах дороги появились миражи. Втянулся. Привык к мопеду и дороге. Не торопясь, мотаю на колёса километр за километром.
Добрался до Солоници. По плану у меня здесь запоздалый обед. Но высокая дорожная насыпь и голые луговые берега в такую жару к отдыху не располагают. Даже к реке спускаться не хочется. Еду дальше. В Костроме нахожу столовую, прислоняю мопед к штакетнику газона и иду ужинать. Народу немного, да и еда скудная. Суп из пакетов был бы посытнее и дешевле. Покончив с ужином, ищу выход из города в сторону Судиславля. Еду. Дорога не сложная. Машин мало. Судиславль открылся внезапно. Низина, заполненная серенькими домами как на ладони. Белой вехой в лучах заходящего солнца светится церковь с колокольней. Стою и смотрю на город. Пока я его проезжаю, солнце сядет, и место для ночлега будет найти не просто. Решаю вернуться немного назад и устроиться в придорожных кустах. Тем более место подходящее заметил.
Доехал, протащился через придорожные кусты и расположился на краю овсяного поля. Прислоняю мопед к деревцу, снимаю с верхнего багажника кокон и раскатываю его. Это герметичная упаковка палатки, спального мешка и надувного матраца. Ставлю палатку торцом к мопеду. Колышки, стойки, растяжки, накачиваю мехами надувной матрац, затаскиваю его в палатку, расправляю спальник. Всё готово. Выгоняю из палатки ещё не намокших от росы комаров и устраиваюсь спать.
Сон не идёт. Усталость незначительна, да и настроение бодрое. В голову лезут всякие нехорошие мысли и сомнения. Не слишком ли я далеко собрался ехать? Мопед загружен настолько, что еле едет по асфальту. Что будет, когда асфальт закончится? Мои друзья были на Сухоне и рассказывали про сорока метровые берега, прорезанные ручьями. В такие горы мопеды вкатывали вдвоём, часто отдыхали. На штурм одной горы иногда уходил целый день. Зачем я взял с собой надувную лодку? В ней весу 21 килограмм. Понадобится ли она мне? Если придётся сплавляться по реке, то я смогу двигаться только по течению. Против течения быстрых северных рек мне не выгрести. А все реки на севере текут только на север! Это же западня! Из неё не выбраться!
Мгновение и весь мой хрупкий сон, выстроенный из сомнений и страхов, сметает мощный тепловозный гудок и грохот проходящего поезда. За полем оказалась Галичская ветка железной дороги. Вернуть сон мешает странное явление: Кто-то, натужно кряхтя, пытается выдернуть из-под меня палатку. Этого только не хватало. Вылезаю посмотреть. Никого! Только улёгся, явление повторилось. Вылезаю и осматриваю палатку. Оказывается, в одной из напольных петель застрял ёж, и пытается из неё освободиться, но верёвка застряла в иголках и не отпускает. Пытаюсь вытащить ежа из петли. Ёж сворачивается в клубок, прихватив с собой и петлю. Ворчит, дёргается и больно колется. Перерезаю топором петлю и вместе с куском верёвки, которую ёж наотрез отказался отдавать, забрасываю колючий клубок в кусты. Относительное спокойствие и тревожная дрёма, часто прерываемая шумом машин и грохотом поездов, продолжались до утра.
Как взошло солнце, не заметил. По видимому, к утру усталость взяла своё, и я уснул. В палатке сразу стало душно. Расстёгиваю мокрый от росы полог и выбираюсь наружу. Еду готовить не на чем – воды нет. Сворачиваю стоянку, выволакиваю мопед на дорогу и еду в сторону Ярославля. Таков итог бессонной ночи! Не выдержал сомнений! Сломался!
В город вернулся после полудня. Еду в училище к Стасу. У ребят узнаю, что он на работе и принимает экзамены. Заглядываю в аудиторию, Стас сидит со скучающим видом в экзаменационной комиссии. Увидев меня, на глазах преображается, выходит в коридор, спрашивает, почему я в таком виде и что случилось? Отвечаю вопросом на вопрос:
- Когда в Карелию?
- Через три дня!
- Возьмёте четвёртым?
- Да!

ДО ПЕРВОЙ ГРАНИЦЫ.

К назначенному времени подъёзжаю к западной границе Ярославля. Здесь сходятся Тутаевское шоссе и Ленинградский проспект. Здесь место встречи с друзьями. От сюда начало отсчёта совместного похода в Карелию. Багаж мопеда полегчал более чем на тридцать килограмм. Лодку, палатку и канистру топлива уже не везу. Всё что осталось можно по пальцам пересчитать. Спальник, надувной матрац с мехами, упакованы в кокон и закреплены тяжами на багажнике. Кокон прижимает к сиденьке футляр кинокамеры. На одной полке багажника старый портфель с фото принадлежностями, едой, топором, фонариком и одеждой. На другой полке, под глушителем, сумка с таким же хламом и литровка масла. Фотоаппарат на шее. С такой малой загрузкой я ещё не ездил. Моя роль в походе – съёмка кино фото хроники. В назначенное время друзей на месте нет. Начинаю ждать и нервничать.
Нет ничего хуже, чем ждать да догонять. Уже три часа торчу в назначенном месте, а этих охламонов всё ещё нет. Появились, когда стал истекать четвёртый час.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Бодрое приветствие, перекур, осмотр техники, перекладка вещей и в путь. Едем в сторону Рыбинска.
Техника у друзей однотипная – мопеды «Рига 13». У одного меня самоделка без названия. Димыч прозвал мою технику «Каракатица». Расшифровав это, как чёрное и катится. Так как в мопеде чёрных деталей не было, то друг, скорее всего, имел в виду меня в конце ходового дня. Стас звал мой мопед вертолётом, за неимоверно большую высоту. Валентин ни как не называл, но когда речь заходила о какой либо технике, прибавлял к её названию определение «Могучий». Не обошёлся без этого определения и мой мопед. Я же продолжал звать своего коня «Синей птицей», хотя синего в нём уже ничего не осталось.
Самый ухоженный и исправный мопед был у Димыча. У него работал даже педальный привод. На самодельном багажнике Димыч вёз громадных размеров брезентовый рюкзак и десяти литровую канистру топлива.
С мопеда Стаса, цепь педального привода была снята как лишний элемент, по причине неисправности муфты свободного хода в заднем колесе. Тормоза вроде были, по крайней мере, передний. Стас вёз такой же, как у Димыча рюкзак и двухместную польскую палатку «Варта 2», в которой мы помещались вчетвером.
Валентин, инженер до мозга костей. Не было на свете вещи, попавшей в его руки, которую бы он не усовершенствовал и не переделал. Не исключение был и его мопед. Валентин не стал уделять внимание педальному приводу, который часто ломался и был совершенно бесполезен на загруженном мопеде или на рыхлой грунтовке, да и при езде в гору он не был помощником. Валентин выкинул не только цепь педального привода, но и плоский бензобак с метровым бензопроводом. Вместо этого шедевра мотопрома был поставлен на хребёт рамы семилитровый бак от Верховины. При этом были решены две «могучие» проблемы: Удалось избавиться от воздушных пробок в бензопроводе, и отпала необходимость разгружать багажник при заправке мопеда топливом. Двигатель тоже был доработан – вместо негерметичного золотника системы газораспределения был установлен самодельный, самоподжимной с сальниковым уплотнением. На своём могучем мопеде, Валентин вёз брезентовый рюкзак, удочки, банку червяков и надувную лодку Волна.
Осматривая экипировку своих друзей, я пришёл к выводу, что еду в поход действительно налегке. В колонне я плёлся последним, так как доверял только своим тормозам.
Так мы доехали почти до Тутаева. Перед городом начался дождь. Я остановился и стал надевать дерматиновые штаны. Друзья, почему-то прибавили ходу. Еду их догонять. Куртка и штаны превосходно защищают меня от дождя. На воздушный фильтр мотора повешен полиэтиленовый пакет, защищающий фильтр от грязи, летящей из-под переднего колеса. Мопед и я давно приспособились к плохим погодным условиям. Зря, что ли я каждый день на работу на мопеде ездил.
Редактировалось: 1 раз (Последний: 6 июля 2024 в 07:57, Отшельник: причина не указана)
Мечтать не вредно!
Отшельник
Ярославль
1 день назад
Впереди вижу дорожный знак и прислонённые к нему три мопеда. Ставлю свой четвёртым и иду в лесозащитную полосу, в которой мои друзья скрываются от небесной мокроты.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Дождь был коротким, но вымочил дорогу капитально. Выбираемся из укрытия и прежде чем начать движение возимся с мопедами, нахлебавшимися воды.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Стас снимает свои белые тапочки и одевает бродни, которые не снимет до конца похода. Димыч эти сапоги с отворотами в шутку назвал кроссовками, так как Стасу для преодоления затяжного подъёма приходилось бежать рядом со своим мопедом. Грузный Стас от таких упражнений к концу похода похудел килограмм на десять.
Последствия дождя устранены и опять дорога ползёт серой лентой под колёса мопедов. Проезжаем Тутаев. Вот и первое серьёзное препятствие – каньон реки Урдома. А точнее затяжной подъём. Мой мопед с новой поршневой и метровой выпускной трубой превосходно тянет на малых оборотах. Гору я беру в лёгкую. Димыч помогает педалями. Валентин, как на самокате, отталкивается ногой. Стас бежит рядом с мопедом, но на полгоры двигатель глохнет, и дальше мопед приходится толкать, так как завести его, сил уже нет. Ждём Стаса и после перекура едем дальше. На следующем подъёме история повторяется. Валентин, как дежурный моторист предлагает подрегулировать Стасу движок. Пока Валентин занимается регулировкой и наладкой, Стас с Димычем устраивают перекус, а я снимаю всё на кино и фото.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Стаса пускаем первым в колонне. Странно, но факт: Если отстающего поставить во главу колонны, потом его будет не догнать. Видимо Валентин перестарался с наладкой. За Стасом мы еле успеваем. Благо он заметил небольшой магазинчик у дороги и остановился. Иначе его было бы не догнать и не найти. Когда мы подъехали, он уже купил несколько пачек фруктового киселя и раздавал всем эту дополнительную нагрузку.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Куда теперь всё это упаковать. Я укладываю в портфель, Валентин в карманы штормовки, Стас и Димыч упресовывают в готовые лопнуть рюкзаки.
Рыбинск объехали по окружной дороге, пересекли центр города в поисках столовой. Нашли небольшое кафе общепита. Поели на рубль двадцать. На первое вода с капустой, на второе капуста без воды, на третье вода без капусты. Проехали через Волгу по Гагаринскому мосту. Нашли выезд в сторону Череповца.
Едем. Машин на дороге почти нет. Асфальт кончился, идёт твёрдая подсыпка из песка с глиной. Встречаем указатель с буквами АБЗ. Считаем, что это авто- бензозаправка. Едем, чтобы пополнить содержимое баков. Оказывается это асфальтобетонный завод. Зря заезжали. Тем более уже вечер и на заводе никого нет, даже сторожа.
В ранних сумерках добрались до реки Ухра. Справа от моста находим съезд на берег. Валентин, оставив мопед, берёт удочки и сматывается на вечернюю рыбалку.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Димыч берёт топор, фонарик и идёт за дровами. Я жду, когда Стас отвяжет палатку, чтобы её поставить. Стас устал и медлит с распаковкой. Ходит, разминая ноги в кроссовках, неторопливо и с наслаждением курит.
Прибегает Димыч. Он зажимает нос и взволнованно говорит:
- Там, в кустах, труп невероятных размеров! Дохлятиной воняет! Чуть не вырвало! Я тут ночевать не буду!
Стас отбирает у Димыча фонарик и идёт на разведку. Минут через пять возвращается и говорит, что это обычная дохлая корова, труп раздулся и скоро лопнет. Мопеды перекатываем на другую сторону дороги, где оказывается свалка. Времени на поиски лучшего места не было, решили организовать стоянку прямо на свалке. Большим плюсом этого места было изобилие дров. Целая куча ящиков. Их мы использовали в качестве стульев, стола, костровых подпорок. А когда они начинали гореть, то в качества дров.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Когда изрядно стемнело, появляется Валентин с тройкой могучих пескарей на кукане. Первая добыча главного добытчика в походе. Димыч жалеет, что не взял с собой рыжего кота Тишку, ему бы добычи на ужин точно хватило. Ужин готовим из пакетов, ужинаем и, связав мопеды одной верёвкой, укладываемся спать. Успеваю уснуть, прежде чем захрапел Стас.
* * *
Утром всех разбудил собирающийся на рыбалку Валентин. Утренней, рыбалку можно было назвать только условно, так как уже был тёплый и солнечный день. Проспали.
Долго одеваемся, долго моемся, очень долго готовим завтрак и его поедаем.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


К завершению этого занятия, появляется Валентин. Утреннюю удачу он проспал и вернулся без улова. Поедая остывшую похлёбку, энергично жестикулируя, он рассказывает, какая добыча у него сошла. Далее началась укладка рюкзаков, более похожая на игру в пятнашки. Вещей оказалось так много, что в рюкзаки они не помещались. Более того, создавалось впечатление, что рюкзаки за ночь съёжились, и ни в какую не хотели вобрать в себя своё же содержимое, вытряхнутое вечером. С виду одинаковый ширпотреб, в руках друзей приобретал довольно причудливые формы. Стас и Валентин, старались упаковать рюкзаки так, чтобы они были как можно шире и ниже. Димыч пытался придать рюкзаку кубическую форму. У меня рюкзака не было, и вся укладка сводилась к скручиванию кокона из спальника и дутика. Ставить и складывать палатку, я научился ещё в майском походе на Обноре, так что мог эту операцию выполнять один и с закрытыми глазами.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Выбрались на дорогу и поехали уже ближе к полудню. С характерным только для семейства дешек скрипучим присвистом тарахтят движки, у кого-то на кочках провисшая цепь звонко брякает по кожуху. Дорога грейдерная, достаточно твёрдая и не совсем ровная. Машин почти нет. Каждый выбирает своё место на дороге и в колонне сам. Но почему-то всех тянет на левую сторону. Погода начинает портиться. Небо затягивает сплошная серая пелена, из которой начинает капать скудный дождь.
На въезде в Пошехонье, останавливаемся на заправке и ждём, когда она откроется с обеденного перерыва. Разливаем Димину канистру по бакам, заправляем её свежим топливом и въёзжаем в город. Ищем столовую. Снова есть «быдлу», как прозвал Валентин универсальную снедь из воды и капусты, Стас не хочет. Останавливаемся у кафе ресторанного типа. Когда мы ввалились в кафе в промокших штормовках, сапогах, а я ещё и в дерматиновых штанах, на нас смотрели как на инопланетян. Но не выдворили восвояси, а решили обслужить. Показали, где повесить верхнюю, а мне и нижнюю, одежду, помыть руки и умыться, выделили столик, вручили меню. Заказывал Стас. Украинский борщ, в котором кроме сметаны, плавали шматки сала, съели сами. А вот свиную отбивную одолеть до конца не смогли. Стас, компенсируя свои кроссовые потери, доедал эти отбивные за нас. Мотивируя это тем, что сало, это очень энергонасыщенное топливо для организма.
Пока сидели в кафе, дождь кончился, закончилось время обеденных перерывов в многочисленных магазинчиках торговых рядов, и мы, оставив мопеды на центральной площади около чугунной ограды под охраной какого-то заросшего акацией памятника, разошлись осматривать достопримечательности центра города. Не найдя ничего интересного, минут через двадцать, собираемся вместе и с трудом найдя нужную дорогу на Череповец и выслушав многочисленные предложения ехать на Метеоре, так как по дороге нам туда на мопедах не проехать, трогаемся в путь.
Ползёт под колёсами ещё не осточертеневший грейдер. Переменная облачность, то нагонит мокрую тучку, то пригреет и высушит солнышком. Похоже на Стаса начинает действовать энергонасыщенное топливо. Он начинает с интересом рассматривать обочины дороги, завидев километровый столб, тормозит, прислоняет к столбу мопед и с треском, ломая ветки, исчезает в кустах.
- Стас решил часть реактивного топлива сбросить!
Говорит, ухмыляясь Валентин.
Димыч, прислушавшись, поправляет:
- Не сбросить, а слить!

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


В дальнейшем, Стасу пришлось ещё несколько раз совершать аварийную посадку у предметов, торчащих из земли на обочинах дороги, пока топливо для метеоризма не кончилось.
Очередная мокренькая тучка закрыла собой горизонт и на нас не закапала, а хлынула небесная мокрота. Спасаемся от дождя под навесом сельской весовой. Дождь шёл долго. Валентин с Димычем задремали на деревянной лавочке, Стас выписывал круги по весовой, проклиная дождь и неудачное место для укрытия. Я стоял у въёзда в весовую и наблюдал за движением облаков.
Когда окончательно обозначился край тучи, и появилась полоска голубого неба, Стас выгнал сонных бродяг на дорогу и сам рванул до ближайшего столба. Но стоило нам выехать за пределы деревни, гравийная подсыпка кончилась и началась подмоченная глина. Мопеды заупрямились и стали мотать липкую глину на колёса. Мопед Стаса, после стояния у столба, вообще отказался ехать. Заднее колесо перестало вращаться и тащилось юзом. Попытка прокрутить его силой, кончилась тем, что камешек, соскобленный цепью с колеса и застрявший между цепью и крышкой рычага сцепления, проломил алюминиевые стенки и крышки и картера двигателя. Поломка не серьёзная и типичная для живучих и неприхотливых дешек.
На небольшой скорости, отпихиваясь от дороги ногами и часто останавливаясь, чтобы не упасть на скользкой глине, съёхали в низину. Дальше шёл пологий подъём, в который мопеды отказались ехать. Шлёпая по глине обувью с пудовыми подмётками налипшей грязи, забираемся на эту нескончаемую возвышенность. Когда подъём уже закончился и начался горизонтальный участок, на обочине показалась будка автобусной остановки и тракторный прицеп без колеса рядом с ней.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Все, не сговариваясь, направились к будке, чтобы прислонить к ней мопеды, покурить, отдохнуть и очиститься от грязи. Стас, первым делом, скрылся за будкой.
Возможно, кому-нибудь покажется странным, что для остановки, мопед приходится прислонять к какому либо предмету. Ведь есть же подставка, поставил на неё мопед, и он будет стоять. Совдеповская Рига, стоять на подставке, да ещё с грузом в двадцать килограмм на багажнике, да ещё на грейдере, ни за что не будет. Вот и выработалась у нас привычка использовать в качестве упора – подставки всё, что попадётся на дороге. А если не попадётся, мопеды прислоняли друг к другу. Для моей самоделки истина устойчивости была настолько очевидна, что подставка на мопеде вообще отсутствовала.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Я возил с собой палку – подпорку. Друзьям такая идея понравилась и они, в последствии, возили костровые рогатины. Выгода двойная – и мопед подоткнуть можно и на каждой стоянке новые вырубать не надо. Мою же подпорку использовали в качестве костровой перекладины.
После «будочного» отдыха, возобновили движение. На наше счастье, дождь оказался локальным и промочил не всю дорогу, а только её часть. Между луж с размокшей глиной, по дороге пролегала не ровная, но хорошо укатанная колея. По ней, как по рельсам, мы и покатили. Благодаря этой случайности, удалось без особых потерь и труда преодолеть эпицентр бездорожья на границах областей, которым нас пугали в Пошехонье.
К концу дня мы были в Гаютино. Наличие обширной низины, указывало на присутствие реки. А раз есть река, то будет и рыбалка и ночёвка. Не обращая внимания на соседство с деревней, спускаемся в низину и находим в зарослях ивы почти пересохший ручей. В ручье перекат с зелёным островком. Я предложил сделать стоянку на острове. И вода рядом и дрова в весеннем заломе, и рыбу ловить с острова можно. Валентин и Димыч меня поддержали. Против был Стас. У него доводов было два. Остров, это неразмываемая часть переката, значит, колья палатки, и костровые рогатины в него не заколотишь – одни камни. Погода неустойчивая, значит, возможен подъём воды и затопление. Стас у нас бывалый, всё знает. С ним согласились и разбили лагерь на берегу, который был на пол метра выше. Путных для костра дров нашли с трудом, Валентин оказался без добычи, так как ручей был слишком маленьким даже для пескарей. Весь вечер и всю ночь нас поедали слетевшиеся со всей низины комары. Сильно уставший Стас уснул первым и своим храпом долго не давал нам уснуть.
По убеждениям Валентина, Север, это страна чудес, и начинается эта страна за границами Ярославской области. Завтра мы пересечём эту границу и окажемся в соседней, Вологодской области. Сейчас нас отделяет от страны чудес всего пара километров. Неужели завтра весь мир окажется чудесным. Ездил я в прошлом году по этой дороге во время одиночного похода вокруг Рыбинского моря. Что-то не заметил никаких чудес. Что имел в виду Валентин, не знаю. Возможно, завтра он нам эти чудеса покажет.
Мечтать не вредно!
Мослитр
Медаль
Москва
5 часов назад
Интересный мопед. Фары-противотуманки с запиткой от динамо-машины.

""


Обратил внимание на заднюю звезду. Такое ощущение, что звезда там не одна, и цепь перекидывается для скорости или тяги.

А как с перегревом дела обстояли? Когда я путешествовал на Д особенно в жару перегрев был обычным делом.
Редактировалось: 1 раз (Последний: 6 июля 2024 в 21:50, Мослитр: причина не указана)
Грехи других судить Вы так усердно рветесь, начните со своих и до чужих не доберётесь. Шекспир.
Харитон
Медаль
Москва
11 часов назад
А видел там чудо, на границе Ярославской и Тверской областей. Перепад высот дороги в 70 см. С ровного асфальта на бесколейку. Это на левом берегу между Угличем и Калязиным. Хорошо день был. Мужики сказали, что на прошлой неделе, до дождей ездили в Калязин на тракторе. Гусеничном.
Заходьте хлопцi. У мене для вас гарна пiсня е :- https://youtu.be/7BBuQ3sTZYo
Отшельник
Ярославль
1 день назад
Мослитр, фары обычные велосипедные, запитка от динамки. Только лампочки там стояли не 6 вольт, а 3. Работали на малой скорости. Для крейсерской был головной свет.
Звёздочек действительно две. Штатная от Риги 7 и самодельная на 50 зубов. Не оправдала она себя на бездорожьи. Причина простая - мопед завести либо силы не хватает, либо сцепления с дорогой.
Двигатель не греется, если он исправен и если не торопиться.
Харитон, в тех краях путных дорог никогда не было. Впрочем, я был только на дороге до Кашина. Жуть!

СТРАНА ЧУДЕС.

Утром, к окрепшему за ночь, натренированному и могучему, храпу Стаса, добавилось робкое, но настойчивое собачье тявканье. Стас поперхнулся, закашлялся, и стал выползать из палатки, чтобы посмотреть, кто мешает ему спать. Намокший полог палатки не расстёгивался. Удалось сдвинуть с места только две горизонтальные молнии. Вертикальную заклинило. Стас по-пластунски выполз в предбанник палатки, и, приподняв тент, выглянул наружу. Никого не обнаружив, хотел забраться обратно, но передумал и стал одеваться. Было уже светло.
Возня Стаса разбудила Валентина.
- Кто там?,
спросонья спросил главный добытчик.
- На рыбалку пора!,
ответил Стас.
Валентин, вылез из спальника, накинул штормовку, и только выбравшись из палатки, окончательно проснулся.
- Какая рыбалка! Воды то нет!
Фраза про отсутствие воды разбудила Димыча, и он полез из палатки посмотреть, куда исчезла вода. Выяснилось, что обмелевший ручей никуда не исчез.
Я, оставшись один в палатке, выдернул заглушки из надувных матрацев, отрезав друзьям обратный путь в утреннюю дрёму.
Благодаря столь раннему подъёму, прохладному утру и прекрасной погоде, сборы в дорогу были не долгими и в восемь утра мы, обливаясь потом, толкали мопеды по узенькой тропинке между деревенскими огородами в высоченную гору к дороге. Последние сто метров оказались самыми крутыми. Пришлось каждый мопед толкать вдвоём. Короткий перекур на дороге и в путь.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Чудеса начались сразу. Кончилась насыпная глинистая дамба, по которой мы вчера ехали. Дальше шла твёрдая и неровная грунтовка из слежавшегося крупного песка. Дорога сильно петляла от одной небольшой деревеньки к другой. В деревеньках обитали несметные стаи любопытных и назойливых дворняг. Стоило приблизиться к деревне, нам на встречу с весёлым лаем устремлялась свора собак самых разных пород. Валентин считал, что из нашей компании собаки не любят только его одного. Поэтому, завидев стаю, ставил ноги повыше, на головку двигателя, чтоб собаки не достали. Пригибался к рулю и, врубив полный газ, на предельной скорости проскакивал деревню, стараясь оторваться от зубастого сопровождения. Результат спринтерского рывка был очевиден. Спровоцировав на преследование всех собак деревни, Валентин отрывался от них только за деревней, где заканчивалась их охранная зона. Мы провокаций собакам старались не устраивать и проезжали через опустевшую деревню на крейсерской скорости в 30 километров в час. Только в конце деревни попадались бегущие нам на встречу запыхавшиеся и охрипшие участники спринтерского забега. Преследовать нас они даже не пытались. Если же, недовольная результатом забега, борзая собачонка бросалась Стасу на встречу, он выставлял из-под рюкзака свой богатырский кроссовый сапог с отворотами. Завидев этот резиновый аргумент, собачонка ретировалась в ближайшую подворотню.
Следующим под проклятие собак попадал я. Тактика отражения набега была выработана ещё в предыдущем походе. Выхватив с багажника палку – подпорку, я отмахивался ей от зубастых преследователей. Собаки рычали, лаяли, но, стараясь избегать удара палкой, близко не подбегали. Однажды, увлёкшись таким фехтованием, я отклонился от дороги и чудом избежал столкновения с ведром, висящим на колодезном журавле рядом с колодцем.
Димыч ехал через деревню последним. Собаки, уставшие после забега, битые сапогом и палкой, внимания на него уже не обращали.
Добравшись до Мяксы, мы выехали на причал и любовались простором открытого моря.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Слабая волна лизала нам пыльные сапоги. Ветер бросал в лицо сырую свежесть. Кричали чайки, шипел и пенился прибой. Мы бродили по берегу, заваленному водорослями, сухими трубками камыша, торфяными окатышами и прочим мусором, который не смог утонуть. Душа наполнялась отвагой и тягой к морским странствиям и приключениям. Особенно затосковал Стас. Ему уже приходилось на надувной лодке ходить по большим озёрам и даже штормовать. Вскоре, сырой и холодный ветер выдул из нас всю морскую отвагу, и нам пришлось вернуться на пыльную и неровную грунтовку.
До Череповца докатили к полудню. Разыскали рабочую столовую и в ней пообедали. По видимому, весь общепит того времени держался на одной прошлогодней капусте. Но в Череповце из неё сделали довольно вкусный борщ с костями от курицы, а к тушёной капусте добавили котлету, которая по определению Димыча состояла из нереализованной вчера рыбы и засохшего хлеба. Чудо состояло в том, что эта более добротная пища стоила столько же, сколько в Ярославле «быдло».
Выбраться из Череповца, оказалось делом не простым. В городе напрочь отсутствовали какие либо указатели, а местные жители показывали проезд на Белозёрск в двух взаимопротивоположных направлениях. Кончилось всё тем, что мы попали на знаменитый Череповецкий металлургический комбинат. Комбинат был не огорожен, без охраны и проходных и являлся неотемлимым продолжением города. Мы ехали по разбитой бетонке между громадных дымящих труб, грохочущих цехов и шипящих трубопроводов. В воздухе висела рыжая пыль, ветер доносил запахи горелого угля, серы и сероводорода. Встал вопрос, как из этого ада выбраться. Ответ дал водитель попавшегося на встречу Белаза. Машина была настолько огромной, что на дороге еле помещалась. Водитель сказал:
- Езжайте по этой дороге до конца, никуда не сворачивайте. Там будет кладбище и заправка. За заправкой налево.
Димычу ответ понравился, особенно на счёт конца и кладбища. Тем не менее, километров через десять мы упёрлись в заправку, рядом с которой было кладбище. По видимому, на нём хоронили всех, кто заблудился и не смог выйти с комбината. Пополняем запасы бензина. Ездили мы тогда на бензине марки А-76, и литр его стоил 15 копеек. Перекладка вещей, чистка от рыжей пыли и снова в путь. На этот раз по асфальту.
Довольно быстро выехали из города и упёрлись в Т – образный перекрёсток с постом ГАИ. Судя по карте, справа была дорога на Вологду, слева на Ленинград, хотя никаких указателей на это не было. Поехали направо. Если бы не Стас, побывавший здесь раньше, то поворот на Белозёрск мы бы пропустили. Указателя туда тоже не было. За поворотом асфальт кончился и дальше пошла бетонка из плит. К этому времени обед у меня не прижился, урчал, и просился на природу. Воспользовавшись перекуром друзей, лезу через кювет к придорожным кустам. Подход к кустам оказался под охраной двух здоровенных гадюк, которые, свернувшись калачиком, грелись на солнышке. При моём появлении, они подняли маленькие головки и стали дразнить меня языками. При виде такой охраны природы, желание обеда оказаться на природе мигом растаяло, а я ретировался обратно на дорогу.
Вскоре, плитная бетонка упёрлась в совершенно бестолковый указатель.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


От бетонки вправо уходила грейдерная дорога. На развилке стоял синий плакат с белой рогаткой и надписью справа от рогатки – Белозёрск Поповка. Стоим на развилке и ждём, может кто проедет. Этим кто, оказался здоровенный КРАЗ - болотоход с громадным трейлером, на котором стоял крохотный серебристый вагончик лесхоза. Водитель подсказал, что ехать на Белозёрск надо правой дорогой, так как бетонка ещё не достроена.
Заводим с толкача уже остывшие движки, едем по неровному и пыльному грейдеру. КРАЗ тащился очень медленно, громыхал и скрипел трейлером. Обгоняем его. Дорога еле заметно спускается в обширную болотистую низину. Километр за километром, а низина не кончается. На нас это обстоятельство начинает нагонять тоску. Ночевать на этом болоте не хочется. Время от времени попадаются деревянные мостики, через какое то подобие канав.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Канавы теряются в поросшей ольхой болотине. Валентин осматривает канаву на наличие рыбы, и приходит к заключению, что нет даже лягушек. Нас догоняет отставший КРАЗ. Спрашиваем у водителя, когда это болото кончится. Говорит, что ещё километров пятнадцать проехать, будет луговина и небольшая чистая речка.
К речке подъёхали, когда край солнца уже зацепился за макушки деревьев. Протаскиваем мопеды через луговину за небольшой холмик, чтобы с дороги нас было не видно, и встречаемся с местным егерем. Он занят тем, что, чертыхаясь на коров и пастуха, пытается водворить на место пару чугунных столбиков водомерного поста, заваленных коровами во время водопоя. Мы ему не мешаем, но Валентин, отвлекаемый разговорами егеря, остался без рыбалки. Егерь ушёл, когда стемнело, и мы стали укладываться спать. Стас, ночью, почему-то не храпел.
* * *
Ночью прошёл дождь. Утро оказалось пасмурным, хмурым и холодным. Валентин, пока мы собирались и готовили еду, поймал несколько мелких окушков. Выезд задержался из-за мелких неисправностей мопедов. Пришлось подтягивать износившиеся цепи, я регулировал сцепление, которое не только вело, но и буксовало. Стасу во время дождя в двигатель натекло воды, и коленвал не прокручивался. Димыч пытался восстановить отсыревшие тормоза, а у Валентина пропала искра. Пришлось менять катушку зажигания.
На дорогу выбрались в десятом часу дня.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


До Белозёрска доехали как-то быстро и незаметно. Оставив мопеды под охраной Белозёрской ладьи на центральной площади города, прошлись по магазинам и даже забрались на крепостной вал старого города.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Обедать было ещё рано, поехали дальше. Через старый обходной канал был перекинут мост, а через Волго–Балт переправились на пароме. Переправа была бесплатной. С парома отлично просматривалась колокольня, стоящая в воде Белого озера.
Дальнейшая дорога доставила нам кучу неудобств своим покрытием из неслежавшегося песка.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Мопеды ехали еле еле и ещё хуже управлялись. Особенно упрямым оказался мой мопед. Его узкие колёса, врезаясь в песок, смещались в сторону. Чтобы удержаться и не упасть, приходилось всё время подруливать. При этом начинала играть нежесткая рама и задняя подвеска. Мопед шёл в занос и падал.
Так мы доехали до Липина Бора. Заправились топливом и пообедали в кооповской столовой. Вот тут-то и ощутилась разница между коопом и общепитом. Меню было больше, чем в Пошехонском кафе ресторанного типа, а цены вообще копеечные. Борщ со сметаной и куском говядины без костей и жира, жареная картошка с домашней котлетой огромадных размеров, оладьи с повидлом, ватрушка, кружка топлёного молока с пенкой. И всё это за шестьдесят копеек! После такого обеда, растолкать мопед на песчанке и запрыгнуть в седло, было невозможно. Сидим и отдыхаем. Потом обследуем местный кооп – магазин. В нём я обнаружил новенький ЛЗМ, такой же, из которого собран мой вертолёт. Даже с двигателем Д-5м. Странно то, что эти мопеды были сняты с производства лет десять назад. А здесь он всё ещё не продан.
Мечтать не вредно!
Мослитр
Медаль
Москва
5 часов назад
Да, собаки это был бич для мотовелосипедистов. Особенно, когда кидались наперерез прямо под колёса. Приходилось совершать резкий манёвр и выпинывать собак из-под колёс. Если собака. которая впереди кидалась наперерез справа, я делал манёвр влево, а правой ногой отвешивал пинка.

Если собаки сзади, то догнать мой мотовел у них не было возможности.

На простом велосипеде было сложнее. Собаки старались обогнать, потом развернуться и кинуться. Стандартная тактика. Я напрягая силы и крутя педали гнал за бешено несушейся псиной, и в тот момент когда она думала что обогнала и пора кидаться, останавливалась для разворота, я на ходу отвешивал ей под зад мощного пинка.
Грехи других судить Вы так усердно рветесь, начните со своих и до чужих не доберётесь. Шекспир.
Харитон
Медаль
Москва
11 часов назад
Отшельник:

Харитон, в тех краях
Во,во задача и была доехать до Кашина, и дальше на Тверь.
Но если до Калязина удалось доехать по правому берегу, сделав крюк, то до Кашина нет. Пришлось опять вертать назад в этот треугольник с чертями, и подаваться на Ростов.
Собаки,- друзья человеков. Если имеешь мощный мотоцикл, то можно долго вести собак за собой, пока у них боевой завод не кончится, все время подбадривая их снижением скорости.
Правда у меня в гаражах была любимая собака,Альма. Помесь кавказской овчарки и немецкой. Так мы с ней в мотобол играли. Я все время боялся на нее наехать. Пасовала на переднее колесо знатно. А при перебросе,- прыгала за мячом через переднее колесо. Я ее немецкой гуманитарной помощью подкармливал.
Заходьте хлопцi. У мене для вас гарна пiсня е :- https://youtu.be/7BBuQ3sTZYo
Отшельник
Ярославль
1 день назад
Только через час, после обеда, тронулись в путь. Песчаная подсыпка то ли стала меньше, то ли мы к ней привыкли, но мопеды пошли резвее, и я перестал падать. Стоило отъехать от озера, начался твёрдый грейдер, и дорога превратилась в лесной серпантин с частыми подъёмами, спусками и поворотами. К вечеру доехали то верховьев одного из притоков реки Кемы. Здесь оказался леспромхозовский посёлок за ним, на берегу реки, лесопилка. Проезжаем по берегу реки за лесопилку и находим красивый залив с удобным местом для стоянки. Разгружаем мопеды и едем на лесопилку за дровами. Набираем горбыльных обрезков, пытаемся их довезти до стоянки. Валентин идёт на вечернюю рыбалку, а мы ставим лагерь и готовим ужин.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Рыба не клевала. Валентин объяснил это переменой погоды. Ложимся спать. Сон не идёт. Даже Стас не храпит. Зато в кусту за палаткой неимоверно громко стрекочет кузнечик. Димыч пару раз вставал, чтобы пошугать кузнечика. Второй раз с топором, чтобы вырубить кузнечика вместе с кустом.
* * *
Проспали. Утро выдалось серым и тихим. Незаметно перешло в такой же серый денёк. Валентин утром даже рыбу не ловил. Выбрались на дорогу ближе к полудню. Опять лесной грейдерный серпантин. Небольшие деревушки с косыми частоколами, коровы, пасущиеся вдоль дорог. Заросли малины по обочинам, земляника на опушках боров беломошников. В общем, всё как на севере. В стране чудес.
Обедали в леспромхозовской столовой в посёлке Остров. Еда оказалась лучше и дешевле, чем в кооповской столовой. Наелись до отвала на пятьдесят копеек. Димыч поинтересовался, почему здесь так хорошо кормят? Ответ был простой – для своих рабочих готовим, как они поедят, так и поработают.
После обеда, Стас, перефразировав полученный ответ, сгоняет нас с уютной скамейку у столовой. Как поели, так должны и ехать! Говорит он. Первым стартует Димыч. Заводит мопед с толкача, останавливается, садится в седло, и, помогая педалями, трогается с места. Валентин, резким толчком мопеда вперёд, заводит двигатель, прыгает в седло, ориентирует ноги на педалях и, прибавив газу, догоняет Димыча. Я, сдвигаю мопед с места, короткая пробежка, бросаю сцепление, двигатель заводится. На бегу пытаюсь поставить левую ногу на подножку, промахиваюсь. Штанина левой ноги зацепляется за подножку. Правая нога зацепляется за левую. Падаю. Мопед валится на меня. Едва успеваю наклонить голову и убрать руку, чтобы Стас на них не наехал. Чертыхаясь, вылезаю из-под мопеда, и, начинаю всё сначала. Пробежка, сцепление, запуск, левая нога на подножке, правую, перекидываю через багажник, усаживаюсь поудобнее.
В деревнях стали попадаться брошенные дома. Попалась даже целая брошенная деревня, от которой остались только четыре полуразвалившихся дома. В Прокшино дорога раздвоилась. Судя по указателю, вправо должна быть дорога на Архангельск, влево на Ленинград. Стас, увидев указатель, усмехнулся – на севере, указывают направление. Не факт, что туда есть дорога. Это высказывание Стаса я потом не раз вспоминал, оказавшись на заброшенной лежнёвке или на болотистом зимнике.
Едем по указателю на Ленинград. Ждём, когда появится озеро Ковжское. Тянутся километры, начинает темнеть, а озера всё нет. Мой мопед начинает тарахтеть через такт и фыркать. Чищу свечу, не помогает. Снимаю крышку магнето, текстолитовый кулачёк прерывателя стерся, и зазора в контактах прерывателя почти нет. Настраиваю зажигание в сумерках почти на ощупь. Едем дальше.
На наше счастье попадается небольшое озерцо у самой дороги. Протаскиваем к нему мопеды и ищем горизонтальное место между деревьями, где поместится палатка. Валентин отказывается от рыбалки, сказав, что поплавка уже не видно. Зато решает побриться. Выпрашивает у Стаса скребок с лезвием Нева. Мылит бороду, скоблит её бритвой, но побриться Невой у него не хватает мужества. Наконец, Стас, сажает Валентина спиной к ёлке и энергичными движениями соскабливает бороду, чуть ли не с лоскутами кожи.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Валентин, постанывая от боли, жалуется, что Нева даже для заточки карандашей не годится, а бриться ей, это вообще варварство. Но терпит это издевательство над собой до полной победы Стаса над бородой. Сумерки чернее не становятся. Ночь не наступает. Стас сообщает, что в этих краях ночи не бывает. Бывают только вечер и утро. Так что, пока не наступило утро, заползаем в спальники и стараемся уснуть. Так как в стране чудес ночи не бывает, Стас не храпел. Димыч объяснил это явление удачным наклоном места, где я поставил палатку. Если бы начал храпеть, то съехал бы в озеро. Валентин тоже поделился впечатлением, что всю ночь его не покидало чувство, что, он спит стоя.
* * *
Утром, на рыбалку слинял не только Валентин, но и Димыч. Они нашли на озере лодку и наловили мелких и чёрных как головешки окуней. Димыч вычислил, что средняя плотность окуней в озере – четыре хвоста на квадратный метр.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Добычу скормили прилетевшей чайке, чтобы не орала. Стас, которому пришлось кашеварить за Димыча, пообещал следующую стоянку организовать там, где нет воды.
На дорогу выбрались только к полудню. Налетевший северный ветер стал рвать тучи. В прорехах стало проглядывать ослепительно голубое небо и яркое солнце. Попался очень неровный участок, отсыпанный битой известковой скалой. Мопеды прыгают по сверкающим на солнце ослепительной белизной камням. Мы чертыхаемся, что если эта парадная дорога не кончится, то колёса станут квадратными. Нас лихо обгоняет на зелёном Урале с коляской молодой милиционер, похожий на цыгана. Тормозит всю группу. Спрашивает, откуда мы в его края приехали, кто такие, есть ли документы. Как выяснилось, паспорт был только у меня, остальные не взяли, но сослались, что долго доставать. Убедившись, что мы не беглые каторжники, хотя и очень похожи, особенно Димыч, милиционер пожелал доброго пути и укатил. Перекуриваем это неожиданное событие и едем дальше.
Озеро Ковжское открылось внезапно. Седое от пены, с короткой хлёсткой волной, холодным сырым ветром. Постояли, посмотрели, решили, что ночевать на берегу этого озера было бы более неудобно, чем спать стоя. Когда дорога вновь вывела нас на берег Ковжского, останавливаться не стали.
Дальше стала твориться какая-то несуразица. По карте, дорога на Вытегру дважды пересекает Волго-Балт. На деле, мы переехали какую-то порожистую реку по деревянному мосту на бревенчатых срубах, выполненных в форме кораблей.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


В посёлке, за рекой, пообедали в леспромхозовской столовой. Немного попрыгали по неровному грейдеру и оказались на асфальтированной дороге в Вытегорской Швейцарии. Дорога состояла из одних спусков и подъёмов и проходила по живописной местности, совсем рядом с Волго-Балтийским каналом. Одним словом – страна чудес!
Вытегорская Швейцария понравилась всем, кроме мопеда Стаса. Несмотря на всё мастерство Валентина, как механика, мопед упрямо не тянул на подъёмах. На очередном подъёме, пока Стас не спрыгнул с мопеда для пробежки, Валентин уперся рукой в рюкзак Стаса и стал подталкивать, готовый остановиться мопед. Стас не удержал равновесие и дёрнул рулём. Валентин не удержался и завалил мопед. Я выполняю маневр по объёзду упавшего по обочине, чтобы остановиться. Тормоза на моём аппарате только числятся, от грязи давно стёрлись. В этот момент нас с сиреной обгоняет зелёный армейский Урал с коляской и тормозит юзом. С мотоцикла спрыгивает военный в форме прапорщика и, подойдя к нам, спрашивает, не нужна ли помощь. Валентин ещё не опомнился от падения, и потирает ушибленное колено. Отделались удачно, помощь не требуется. Завязался разговор. Военный оказался местным пожарником. Ничего интересующего нас нам не рассказал, но проводил до Вытегры, показал проезд через шлюзовые ворота, за свои талоны заправил нас топливом, показал выезд из города в сторону Пудожа и, попрощавшись, уехал по своим делам. Чудеса!
Асфальт становился всё хуже и хуже. Наконец сменился твёрдым и неровным грейдером. Дорога – лесной серпантин. Как будь то, от Липина Бора не отъёхали. Расстояние между деревушками становится всё больше и больше. Домов в деревушках всё меньше и меньше.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Солнце клонится к закату, но зайти не торопится. Тени растут. Начинают преобладать багровые тона. Красота неописуемая. Едем по сказочной стране. За деревней со странным названием Тудозеро, дорога спустилась к узкому заливу. Насыпь дороги была настолько низкой, что волны из залива плескали прямо на дорогу. Стас решил выполнить своё обещание и организовал стоянку в ближайших к этому заливу кустах.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


До них было метров двести. Ловить рыбу в неспокойном заливе с низкими берегами наши рыбаки не решились. Возможно из-за уважения к Стасу.
Палатку поставили на небольшой, тщательно выкошенной, лужайке за придорожными кустами. Сходили к заливу за водой, стали готовить ужин. Откуда-то прибежали деревенские ребятишки и стали упрашивать нас покататься на мопедах. Поддался на уговоры только Валентин. Показав, как заводить мопед и на него садиться, он предложил ребятам попробовать сделать то же самое. Тут выяснилось, что мальчишки слишком малы и слабы, чтобы завести двигатель мопеда с толкача. Поняв, что мопедисты из них получаются плохие, ребята слиняли в деревню. Так как наша стоянка уже не была секретной, подготовились к нежданному визиту ночных гостей. Попрятали всё необходимое в палатку, а с мопедов сняли всё, что снимается без ключей. Тем не менее, ночные воришки стащили у Валентина резиновый тяж, которым он крепил рюкзак на багажнике. А у мены брелок – термометр, который болтался на зеркале.
Мечтать не вредно!
Отшельник
Ярославль
1 день назад
КРАЙ СВЕТА.

Из небытия меня вывело странное ощущение – показалось, что время замедлило свой стремительный бег и остановилось. Что-то в окружающем мире стало не так. Но что, я никак не мог определить. Монотонно храпел Стас. Рядом с палаткой кто-то с хрустом рвал и жевал траву, тяжело вдыхая и гремя пустым котелком. Часы показывали первый час. В палатке были вчерашние сумерки. Что сейчас? День? Ночь? Вечер или уже утро?
От громкого чавканья проснулся Стас. Осмотрев нас сонным взглядом, и убедившись, что мы не поедаем во время его сна неприкосновенный запас продуктов, Стас, кряхтя, стал выползать из палатки, чтобы прогнать пасущихся коров с нашей, ещё чистой, лужайки. К сожалению, лужайка уже оказалась заминирована свежими навозными лепёшками. Пока наш предводитель гонял коров, мы решили определиться со временем. Оказалось, что часы Димыча стоят, а Валентин часы вообще с собой в поход не взял. Решили выбраться из палатки и посмотреть, что творится снаружи. Снаружи, оказались серые сумерки. Небо, затянутое толстыми серыми облаками, и какая-то странная тишина. Ветра не было, и на деревьях ни один лист не шевелился, от чего казалось, что окружающий пейзаж нарисован каким то художником абстракционистом. Из всех цветов преобладал серый с оттенками, а перспектива была размыта и не просматривалась.
Через кусты, на поляну, продрался запыхавшийся Стас. Его часы запотели так, что стрелок было не видно. Единственным его предположением, на счёт времени суток, были коровы – раз пасутся, значит, утро, или уже день. А раз мы вылезли из палатки, значит, надо собираться в дорогу, пока дождик не начался.
Оправившись от ночного нашествия воришек и коров, готовим завтрак, поедаем его, собираем снаряжение и вытаскиваемся на дорогу, по которой за всю ночь и утро не проехало ни одной машины. Необычное ощущение от давящей тишины передалось и моим друзьям. Они стали разговаривать шепотом. Спрашиваю Димыча, ходившего к заливу за водой, есть ли на заливе волна? Ответ насторожил меня ещё больше – вода как стекло! Волна не пошла, даже когда зачерпывал воду! В наш разговор вмешался Стас – какая к чёрту волна, там одна тина!
Заводим мопеды и едем по извилистой грейдерной дороге среди невысоких холмов, местами поросших смешанным лесом.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Попалась деревня, вход в которую был загорожен длиннющей жердиной. Стас приподнимает жердь, чтобы мы проехали, потом аккуратно ставит её на место. Деревня кажется недавно покинутой. В ней нет даже собак. Наверное, все ещё спят, говорит Стас. На выезде из деревни, то же ограждение из жерди. И гробовая тишина, в которой тонет даже скрипящий стрекот наших мопедов.
С интервалом в несколько километров, попалась ещё пара деревень без признаков присутствия человека. Шутить перестали и ехали молча. До Андомского Погоста, местного райцентра, оставались считанные километры, с виду совершенно безжизненного пространства. Странное название – погост. В средней полосе, оно обозначает кладбище. А здесь, на севере, это центральное село.
Райцентр оказался обитаем. И первый встречный тракторист развеял все наши чёрные мысли об эпидемии или атомной войне. Объяснил просто – сенокос. Все в поле или сезонных деревнях. Заодно посоветовал поспешить в столовую и магазин – работают только два часа во время обеда. Оказалось, что уже был полдень.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


В столовой народу немного и выбор блюд такой, что отведать все нам оказалось не под силу. Сидим на скамейке у столовой и дремлем. Дальше нам предстоит переход через границу. Совсем рядом Россия кончается и дальше идёт совсем другая республика со сказочным названием Карелия. Прикидываем наш горький опыт преодоления межобластной границы. Раз там дорога оказалась труднопроходимой, то дорога на границе между республиками может оказаться вообще непроходимой. Пытаемся разузнать у местного населения про дорогу за границу. Бесполезно! Никто туда не ездит, всем и здесь хорошо!
Решаем немного разгрузить Стаса. Делим на троих палатку. Мне достаются колья и стойки. Валентину полог, а Димычу тент. Стас, пока мы втискиваем в свой багаж элементы палатки, посещает магазин и возвращается со стопкой книг в руках. Наше негодование и угрозу вернуть палатку на место игнорирует молча.
Трогаемся в путь. Попадается ещё несколько покинутых деревень. Потом дорога кончается. А точнее уходит под прямым углом вправо и влево. А дальше, за мостиком через небольшую канаву идёт узкая с продавленными колеями просека. Вот она! Дорога за границу! В Карелию!
Уже несколько часов боремся с дорогой. Попытка ехать по глубоким колеям закончилась для Валентина выламыванием из рамы мопеда кареточного узла. Вытащить и выкинуть ставшую бесполезной каретку оказалось невозможно. С одной стороны мешала звёздочка, а с другой намертво приваренные педаль и шатун. Чтобы каретка не выпадала, её за звёздочку привязали к раме куском проволоки с телеграфного столба. Мой вертолёт в одной из луж потерял закреплённую на пере вилки фару. Колея, в некоторых местах, оказалась на столько глубокой и узкой, что мопед зависал на боковых полках багажника. Димыч не рисковал и тщательно выбирал дорогу. Стас даже не пытался заводить двигатель. Закрыв краник бензобака в начале дороги, он неторопливо катил мопед по нашим следам. Для Стаса переход через границу оказался беспосадочным переходом.
Начался нудный мелкий дождь. Дорожная глина медленно превращалась в подобие липкой и скользкой замазки. Грязь липла к колёсам, забивала брызговики, тяжёлыми подмётками приставала к обуви. Ехать уже никто не пытался. Пока ещё молча, гуськом, катим мопеды, стараясь выбирать на дороге места потвёрже и по ровнее.
Впереди нас, на дороге, послышался шум и какое то движение. «Семёра», довольно урча двигателем, перетирая и раскидывая по дороге грязь своими шестью ведущими колёсами, медленно ползла нам на встречу. Освобождаем дорогу этому болотному бродяге. Стас поднимает руку. Как ни странно машина останавливается. Узнаём у водителя протяжённость грязевого участка и его состояние. Оказалось, длинна зимника 27 километров. Проехали мы почти половину, но дальше есть участок разбитой гати. Перед этим участком стоит ещё одна «Семёра». У неё сломалась раздатка, и водитель ушёл в Гакугсу за запчастями. Гакугса, это первая Карельская деревня. В ней есть почта и магазин.
Потревоженная вездеходом, дорога стала ещё грязнее. Размокшая и размешенная глина, стала менее липкой, но более скользкой. Дошлёпали по этому материалу для гончарных изделий до брошенной машины. Дальше дорога спускалась в низину и более походила на реку, по берегам которой вперемежку с кустами были беспорядочно навалены гнилые и ломаные брёвна.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Попытка прокатить мопеды по колее и идти по краю дороги, успехом не увенчалась – глубина колеи была более метра. Пытаемся катить мопеды по краю дороги. Здесь брёвна завалены грязью с дороги. Очень неровно, но не так скользко, как по брёвнам. Некоторые из брёвен шатаются, а то и плавают в грязи. Наступив на одно из таких, падаю. Мопед застревает передним колесом между брёвнами и остаётся стоять, а я пытаюсь найти точку опоры, чтобы вытащить ногу из бездонной лужи. Выбравшись и осмотрев слегка погнутое колесо мопеда, осторожно двигаюсь дальше, с опаской поглядывая на чёрную воду по обочинам дороги.
Наконец продавленная гать кончилась, и начался размокший суглинок. Ориентируемся по времени и решаем разлить по бакам топливо из канистры Димыча, а самого Димыча отправить вперёд, вдруг да успеет в магазин до закрытия. Впереди выходные, магазин работать не будет.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Суглинок постепенно перешёл в песчанку, по которой с трудом, но можно было ехать. В сумерках белой ночи добираемся до Гакугсы. Довольный Димыч нас уже ждёт. Он успел за две минуты до закрытия магазина. Купил хлеба, ветчины, десяток сырых яиц, банку сливового компота и каких то консервов. Больше всего нас смутили яйца, как их везти на мопеде?! Димыч, хитро улыбаясь, сказал, что всё будет нормально.
Разыскиваем в сумерках дорогу на Бесов Нос, и едем по сыпучей песчанке.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Я тащусь последний. Сильно устал, да и мой мопед с узкими колёсами не ходок по песку. Осложняется всё тем, что в сумерках я плохо вижу, а мопедные фары больше дезориентируют, чем светят. Мопед на песке кидает из стороны в сторону. С трудом удерживаюсь в пределах дороги и часто падаю из-за попавших под колёса корней или веток. Ребята тоже устали. Решаем найти выход к берегу реки Чёрной и заночевать.
Первая поляна на берегу реки оказалась перепахана плугом лесопосадочной машины. Место косое и жутко неровное, но моё нежелание дальше ехать оказалось настолько сильным, что я нахожу крохотный участок для размещения палатки. Решаем остановиться.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


В темноте, на ощупь, ставлю палатку. Борозды от плуга начинались прямо в тамбуре палатки. При этом войти в Варту можно было не сгибаясь. Да и место для костра между бороздами оказалось удачным – сидеть удобно и кланяться костру не надо.
Пока готовился ужин, поделили и спороли сливовый компот. Он оказался каким то странным и на меня подействовал неадекватно. Помню как пил этот компот, помню, как в это время Димыч жарил яичницу с ветчиной. Дальше, ничего не помню. Дальше был какой то кошмар. Скользкая дорога с глубоченными колеями, по которой я пытаюсь ехать. Ехать не получается – мопед проваливается в колею и долго летит на её дно. Падаю, поднимаюсь, и всё начинается сначала. Грохнувшись очередной раз, сильно ударился головой обо что-то твёрдое, и проснулся. При этом оказалось, что я ещё и разговариваю!
* * *
В палатке вчерашние сумерки, за палаткой мёртвая тишина. Друзья не спят и как то странно на меня смотрят. Ощупываю голову и тот предмет, о который так сильно треснулся. Предметом оказалась коптильня нашего рыбодобытчика. Валентин, сквозь дрёму говорит Стасу:
«Этому Шрайбикусу забродивший компот больше не наливай! У него организм к алкоголю не стойкий!»
Стас стоял на четвереньках у выхода из палатки и пытался определить, что творится снаружи. Оглянувшись на меня, добавил:
«Ты нам всю ночь спать не давал. Я уж думал у тебя белая горячка!»
«А как ругался!»,- с восхищением добавил Димыч.
Тем не менее, начался первый день нашего пребывания за границей. В палатке было светло и тепло. Жёлтый внутренний полог создавал иллюзию отличной погоды. Но стоило мне выбраться из палатки, пришлось завернуть такое трёхэтажное выражение на счёт Поляков и погоды, что Димывч захихикал, Валентин застонал, а Стас сплюнул и добавил своё мнение обо мне.
Собрались быстро и вновь оказались на осточертеневшей песчанке. Дорога то спускалась в заболоченную низину и превращалась в большую лужу, то карабкалась на короткий, но крутой холмик. Попадались ручейки, через которые были переброшены полуразвалившиеся бревенчатые мосты. Очередной подъёмчик уперся в огромадных размеров булыжник, торчащий из земли.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Камень был настолько велик, что несколько метров дороги пролегало по его наклонному боку. За камнем Стас нашёл тропу в брошенную деревню и повёл нас туда. Тропа заросла травой, и ехать по ней было невозможно. Лес кончился. Впереди была громадная луговина с холмом в центре. На холме виднелись полуразрушенные бревенчатые дома. Находим признаки старой дороги и катим мопеды по затяжному подъёму к безжизненным домам. На вершине холма отдыхаем и осматриваем остатки домов.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Дома типичные для северных деревень, двухэтажные, двор под один конёк с домом, тележный взвоз в сени. В одном из домов Димыч нашёл газету, наклеенную на стену. В газете статья: «Об изобилии продовольственных товаров для населения».

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Газета старая, но когда Валентин вчитался в статью, то сказал, что где-то обо всём этом читал совсем недавно.
Нашу политическую дискуссию прервал Стас, указав направление движения на чернеющий проём в стене леса. Толкаем мопеды в заданном направлении.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Трава здесь такая, что иногда один мопед приходится проталкивать вдвоём. В лесу оказалось продолжение брошенной дороги. Дорога пролегала по громадным базальтовым плитам, поросшим мохом.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Плиты потрескались и громоздились одна на другую, образуя ступени. Местами, прямо на дороге, росли грибы.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Рядом с дорогой сплошные черничники и брусничники. Подлеска почти нет. Лес сосновый, тихий и светлый. Дорога закончилась небольшой поляной с узким выходом куда-то дальше и вниз. Оставляем мопеды на поляне и спускаемся вниз. Там оказывается песчаный берег, заваленный плавником. Брёвна, доски, палки. Всё тщательно обработано прибоем и всё однородного желтоватого цвета. Вода спокойная, прозрачная. Близкое песчаное дно просматривается, пока в воде не начинает отражаться белое небо. Границы между небом и водой нет. Небо уходит в воду, а вода в небо. Вот он, край, где кончается земля. Вот он какой, КРАЙ СВЕТА!

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.
Мечтать не вредно!
Дед
Медаль
Домодедово
8 часов назад
Весьма романтичная поездка, вполне себе в стиле поколения, выросшего в эпоху развитого социализма. Когда люди не были избалованы обилием доступных и качественных товаров, а преодоление естественных препятствий было нормальным явлением.
"Какая скучная забота пусканье мыльных пузырей! Ну, так и кажется, что кто-то нам карты сдал без козырей." Н.С. Гумилев
komandor
Медаль
Радужный (Владимирская обл.)
1 час назад
Удивляет выносливость мопедных моторов.
Отшельник, как и чем чинились, когда мотор таки крякал? Везли с собой/искали на месте? Или поломок моторов не было?
Отшельник
Ярославль
1 день назад
Дед, В точку! Времена были такие!
komandor, Странно, но Дешка тогда не ломалась. Изнашивалась цепь, перетирались тросики, клинило ручку газа. Но Дешка меня не подводила ни разу. Мотор изнашивался до потери тяги, но не ломался. С собой возили тросики, цепь с дополнительным замком, пару свечек, подкову, централку, камеру и крепёж на мопед.

На поляне решили устроить днёвку, и как следует отдохнуть. В нагромождении плавника нашлись готовые элементы для стола и скамейки. Вот только в качестве дров плавник не годился. Любая, находящаяся в нём дровина намокла так, что тонула в воде. Большое количество сухих дров оказалось в лесу вокруг поляны. Решили сварить макароны по флоцки. Макароны были уже почти готовы к употреблению – от долгой езды они накрошились до нужных размеров и изрядно подмокли. В качестве заправки решили использовать банку фрикаделек. Эту банку я вёз в портфеле на полке багажника. От частых падений банка смялась, потеряла форму, но не содержание. Решили выправить банку, положив её в угли догорающего костра. Пока доваривались макароны, и правилась банка, я ставил палатку, Димыч с Валентином накачали лодку и уплыли на край света порыбачить. Стас сидел у костра и наблюдал за его поведением.
Палатка была поставлена, я накачивал насосом надувные матрацы. Рыбаки скрылись из виду и были слышны только их голоса. Стас дремал у погасшего костра. Вдруг раздалось приглушённое «БУХ», за которым последовал кашель и чихание Стаса. Вылезаю из палатки. Стас, что-то бормоча, стряхивает с себя макароны с фрикадельками. По всей поляне разбросаны дымящиеся угли и остатки несъеденной трапезы. Почему то нигде нет котелка. Всё ясно. Банка не только выправилась, но и сама открылась. Сметаем всё разлетевшееся в костёр, разводим огонь, снимаем с ёлки улетевший котелок, варим рис и заправляем его славянской трапезой. Когда приплыли наши рыбаки, злые оттого, что ничего не поймали и мокрые от тумана, последствия взрыва фрикаделек были полностью ликвидированы. Садимся обедать, а за одно и ужинать.
Подмену макарон заметил Валентин. Ковыряясь в миске ложкой, он спросил Стаса про макароны. Стас проворчал в ответ что то про алкогольное воздействие вчерашних слив и разразился сиплым хохотом, переходящим в кашель и чихание. Димыч подмены не заметил. Он уже почти спал. После трапезы заползли в палатку и завалились спать. Спорить на счёт времени суток никто не стал. Всем было наплевать, что сейчас – день или ночь. В отличии от друзей, я прошлой ночью хотя и плохо, но выспался. Спать не хотелось. Посидев на берегу края света и понаблюдав за туманом, я озяб и тоже забрался в палатку. Прежде чем уснуть, пришлось долго слушать храп друзей.
* * *
Проснулся от тишины и того иллюзорного солнечного света, на который способна обманщица Варта. Друзей в палатке не было. Прислушиваюсь и пытаюсь определить, чем они занимаются. Тихо так, что слышно падение сосновых шишек в лесу. На тент палатки с лёгким шелестом падают хвоинки. С залива слышится фырканье спиннинговой катушки и бульканье падающей блесны – Валентин рыбу ловит. Рядом с палаткой слышится ритмичное шуршание штормовки – Димыч обстрагивает можжевеловый стволик для удилища. У кострища хрустит хворост, и громко бухают кроссовки Стаса. Вылезаю наружу. Кругом серый день. Туман в заливе рассеялся, и чётко обозначилась изогнутая линия берега с маяком на мысу. Это и есть Бесов Нос.
После завтрака занимаемся каждый своим делом: Димыч, доделал удилище и, приладив к нему катушку, тренируется в забросе грузила от донки. Валентин, убедившись, что в мелком заливе один топляк и нет рыбы, поедает чернику. Я, пытаюсь восстановить работоспособность сцепления, которое не только ведёт, но и не выключается. Стас, подкачивая заднее колесо мопеда, заметил, что оно потеряло форму и зовёт на помощь Валентина. Вместе они сажают сдвинутую покрышку на место. Когда все мелкие дела приделаны, Стас решает устроить пешую прогулку на Бесов Нос. До него берегом километра два.
Медленно бредём вдоль берега, где по заплёску, где по еле заметной тропинке между сосен.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


На тропинке попадаются выкопанные кем то узкие и глубокие ямки. Стас поясняет, что это шурфы и копали их археологи в поисках стоянок первобытных людей.
Первой достопримечательностью оказывается Перин Мыс. Он представляет собой невысокий, но узкий базальтовый выступ в озеро, заканчивающийся чем то вроде трёхпалой лапы.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


По комментариям Стаса, эта трёхпалая лапа являлась древним божеством, где первобытные люди жгли жертвенный костёр.
Следующей достопримечательностью оказывается прошлогодняя стоянка студентов - туристов, которых Стас сюда водил. Стоянкой никто не воспользовался. Даже мочалка для мытья посуды выцвела на солнце и висит на сучке наклонившейся с берега сосны. На этой сосне Стас любил пить чай и любоваться закатом солнца, когда оно садилось в озеро.
Дальше Стас повёл нас лесом и, миновав песчаную дюну, вывел к устью реки Чёрной. Место оказалось достаточно красивым и закрытым от ветров с озера. Наконец вышли на скалистый мыс с маяком. Маяк работал в автоматическом режиме. Дом маячника был в сохранности, но оказался заколочен и необитаем.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


На базальтовых плитах мыса находим множество надписей и рисунков. Некоторые из них датированы прошлым столетием, но выглядят так, будь то их только что наскоблили. Рисунки первобытного человека, так называемые петроглифы, имеют цвет самого базальта и найти их не так то просто. Этим рисункам более двух тысяч лет. Самый большой из рисунков – Бес.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


В одной руке он держит крест, высеченный монахом лет триста назад, в другой рыбину. Стас рассказывает, как монах крестил Беса. Димыч находит в расщелинах базальтовых плит дикий лук и пытается его есть.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Вкус у него действительно, как у лука, но разжевать его практически невозможно.
К поляне ворачиваемся дорогой от дома маячника. Дорога ведёт к брошенной деревне. Часть пути приходится преодолевать лесом, но на нашу поляну выходим точно.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Мне показалось, что дорогой идти до поляны короче, чем берегом. Остаток дня едим чернику и отдыхаем.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Погода продолжает быть тихой и серой.
* * *
Утро от предыдущего дня или ночи ничем не отличалось. Так же обманчиво светился полог палатки, так же шелестели хвоинки по тенту, так же падали шишки в лесу. Была та же тишина. Сворачиваем лагерь и тащимся в Гакугсу. Перед отъездом, я вырезал памятную доску о посещении сего места группой туристов – мопедистов из Ярославля. Хотел прибить эту доску к сосне, но Стас оказался против. Пришлось доску просто положить на верхние сучки одной из сосен.
До большого камня мопеды катили, так как до брошенной деревни шёл подъём по базальтовой лестнице, дальше была луговина с двухметровой травой, а потом заросшая тропа. После камня поехали. Опять песчанка, да ещё и подсохшая после недавнего дождя. Как ребята по ней едут, не знаю. Мой «Вертолёт» едет куда угодно, только не прямо. До первой лужи я пару раз залетал в кусты. После лужи, столкнулся с мирно стоящим на обочине бульдозером. Потом едва избежал столкновения с местным аборигеном на макаке. Мужичёк долго ругался, пытаясь поднять дёргающийся мотоцикл, который завалил набок, чтобы предотвратить столкновения со мной. В Гакугсу я доехал в пыли, грязи и изрядно поцарапанный. На наше счастье, до Пудожа была свежеотсыпанная гравийка. Ехать по ней было немного легче, чем по песку. Машин было мало. После полудня мы были у моста через Водлу. На другом берегу был город.
Находим в кустах незаметную с дороги и города полянку и устраиваем на ней стоянку. Стас налегке едет в город, закупает продукты на дальнейший переход, заодно узнаёт проезд через город и расположение заправки. Валентин и Димыч рыбачат. Я организую стоянку.
К вечеру собираемся у костра. Стас рассказывает дальнейший план движения. Валентин первый раз использует коптильню по назначению. Ему удалось выловить щучку и несколько окушков, так что на ужин у нас рыба горячего копчения. Насладиться отдыхом и трапезой мешают безветренная погода и комары, которых на этом болотистом берегу целые полчища. Наскоро попрятав снаряжение в тамбур палатки, забираемся под недоступный для комаров полог и заваливаемся спать.
* * *
Ночь прошла спокойно, если не считать городских рыбаков, весь вечер и утро ходивших мимо нашей полянки. Утром не торопимся. Собрались и выехали перед обедом. В Пудоже находим рабочую столовую и наедаемся до отвалу. Меню столовой скуднее, чем в сельской кооповской, но если сравнивать с Рыбинским общепитом, будет на уровне царской трапезы. На выезде из города находим заправку и заливаем бензином баки и резервную канистру. Теперь предстоит выбраться из Карелии обратно в Россию.
За городом асфальт кончился. Опять песчанка. Широкая, пыльная и прямая. Машин мало. Моему вертолёту этого аэродрома мало. Чтобы удержаться в седле, приходится вытворять такие кульбиты, что мопед иногда разворачивается в сторону Пудожа, или норовит съехать в глубокий кювет. Часто падаю. Еду последним. За друзьями не успеваю, и им приходится часто останавливаться и поджидать меня. Постепенно начинаю выматываться. Сначала духовно, потом физически. Мопеду, хоть бы что. Даже двигатель не греется.
Попадается леспромхозовский посёлок Кривцы. Переезжаем по мосту уже знакомую реку Водлу. Едем по очень неровной, но твёрдой центральной улице посёлка. Где-то за домами слышится шварканье пилорамы. Попадаются машины с решётчатыми кузовами, со стогом набитые корьём и щепой.
За посёлком ребята отправляют меня вперёд, чтобы не отставал. На моё счастье, песок почти кончился, дорога сузилась, и ухабы стали заметно твёрже. Мопед побежал, поскрипывая на буграх сухой подвеской. Теперь мне приходится через каждый километр останавливаться и ждать друзей.
Дорога превратилась в лесной серпантин, вьющийся по чудесному лесу между невысоких холмов. Попадаются ветхие деревянные мостики через лесные ручейки.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Небольшие деревушки на тщательно выкошенных лугах. Иногда, рядом с деревней, угадывается чистая речка или небольшое озерцо. Погода наладилась – по чистому небу ползут комочки белых облачков. Ветра почти нет. Кругом красотища неописуемая.
Штурмую самокатным методом небольшой подъём, и останавливаюсь на седловине холма рядом с деревянной трёхногой вышкой. Жду друзей. Первым приезжает Димыч. В ожидании Валентина и Стаса, осматриваем вышку. Старая, гнилая и очень ветхая. При попытке на неё взобраться, угрожающе заскрипела и закачалась как удочка. Оставляем в покое готовую рухнуть вышку, и идём к дороге, друзья уже подъёхали и курят. Оказалось, у мопеда Стаса заклинило ручку газа. Такой запчасти с собой мы не взяли, пришлось разобрать ручку и закрепить трос газа в рычаге переднего тормоза. Идея не нова. В своём походе вокруг Рыбинского моря я уже ей пользовался. Чтобы не связываться с ненадёжной ручкой газа из комплекта Дешки, я установил на свой мопед комбинированную сборку газ-тормоз от двухскоростного мопеда. Такая переделка себя оправдала – столько падений в песок, гравий и грязь, а узел не сломался и продолжает работать.
Солнце клонится к западу. На дорогу ложится тень от сплошной стены леса. Очередную остановку делаю напротив пронизанного солнцем редколесья. Друзья подъехали, курят. Валентин смотрит на редколесье и делает предположение, что здесь, рядом с дорогой, озеро. Решаем проверить, и идём через редколесье. За ним оказывается верховое болото с изобилием гонобобеля. Не ушли, пока не наелись. За что получили выговор от Стаса.
Проезжаем леспромхозовский посёлок Приречный, стараясь подальше держаться от дощатых тротуаров и торчащих из них гвоздей. Посёлок насквозь пропах свежими опилками и корой. За посёлком останавливаемся на деревянном мосту через реку Колоду и смотрим на воду. Берега ободраны молевым сплавом. Ни кувшинок, ни тростника. По словам Валентина, рыба голодная. Сброшенная с моста щепка, тут же проверяется на съедобность стайкой рыбьей молоди.
Очередную остановку делаем на развилке дорог, между которыми расположилось небольшое кладбище. Дорога вновь стала песчаной. Причём влево, она более песчаная, чем вправо. По словам Стаса, мы доехали до Заозерья. Здесь, вокруг Колодозера собралось несколько деревень: Устьрека, Ершово, Бабухино, Погост и Заозерье. А на карте весь этот куст деревень носит одно название. Поездив по деревням, узнаём странное обстоятельство – дороги на Каргополь нет! На карте то она есть, а на местности напрочь отсутствует. Даже пешком по ней не ходят! Стасу удаётся заполучить секретную информацию – с северной оконечности Пялусозера, за границу, в деревню Морщихинская ведёт таёжная тропа. Это единственная путеводная нить домой, не считая дороги назад.
Находим дорогу на Пялусозеро, но ехать по ней уже поздно – солнце садится, и наступают белые сумерки. Подыскиваем место для ночлега в кустах, на берегу Колодозера, между деревнями Устьрека и Ершово. Озеро небольшое, берега открытые. Вся округа вместе с деревнями, как на ладони. Засыпаем под мычание коров, бряканье пустых вёдер, стук топора и привычный писк комаров.
Мечтать не вредно!
Мослитр
Медаль
Москва
5 часов назад
Даже удивлён, что дэшка такое выдержала.
За время моей эксплуатации фатальная поломка была лишь одна - когда от оборотов разлетелся магнит.
Мотор капризничал, но работал. Забивались свечи от плохого мацла, замасливалось зажигание, вечно ссущая втулка..
И перегрев, перегрев, перегрев..

Эх, помню как после дождя в походах сушил носки на горячем дэшкином цилиндреДобавлено спустя 3 минуты
Отшельник:
Самый большой из рисунков – Бес.

Похож на инопланетянина
""
Грехи других судить Вы так усердно рветесь, начните со своих и до чужих не доберётесь. Шекспир.
Отшельник
Ярославль
1 день назад
Мослитр, Дешек позднее шестой у меня не было. Магнит там цельный. А на текущие сальник и втулку я не обращал внимания. Абе крышки стояли без прокладок. Лишнее из сцепления и магнето вытекало. Грязно, но зато без проблем. За сезон я успевал накатывать почти 10000 км. Зимой менял звёздочку, подшипники, поршневую, иногда коленвал, сухари по мере надобности. Чтобы двигатель не грелся, была неторопливая тактика вождения со средней скоростью в 30 - 35 км/ч.

ПОТЕРЯННЫЙ КРАЙ.

Утром, разбуженные проснувшимися деревнями, наскоро позавтракав, собираемся на поиски Пялусозера. Ехать приходится по левой, очень песчаной дороге. На дальнем колхозном поле запасаемся молодой картошкой, и примерно отсчитав восемь километров, сворачиваем на правую лесовозную дорогу. Спускаемся в низину, и с трудом одолев лежнёвку и крутой песчаный подъём, отдыхаем. Пропускаем встречный трелёвочный трактор. За ним движется лесовоз с хлыстами. Справляемся у водителя лесовоза о правильности маршрута. Оказывается, едем не туда. Водитель советует вернуться и искать на повороте условный знак, который обязуется сам поставить.
С трудом выбираемся с лесовозной дороги и едем в Заозерье. Условный знак, в виде коряги, оказался на предыдущем правом повороте. Ошиблись мы всего на километр. Отворотка на Пялусозеро оказалась типичной деревенской грунтовкой с частыми поворотами, спусками и подъёмами. Еду последним. Пытаюсь придержать мопед на очередном спуске, но спуск крутой. Тормоза давно стёрлись грязью и песком. Почти не держат. Скатываюсь с горы, еле вписавшись в поворот. За поворотом друзья устроили очередной перекур, заняв при этом всю дорогу. Приходится тормозить придорожными кустами. Мопед застревает в зарослях ольхи, двухметровой крапивы и каких то пушистых колючек. Слезть с мопеда невозможно. Зову друзей на помощь. Дружно вытаскивают за багажник обратно на дорогу.
Впереди оказался затяжной подъём на высоченный холм. С вершины которого, открывается прекрасный вид на Пялусозеро с островами и деревнями.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Опять отдыхаем и, сориентировавшись в пересечениях полевых дорог, огибаем озеро с севера. Попадается ветхий деревянный мостик через приток реки Кулгомки. Далее дорога взбирается на луговой холм вдоль берега озера и сворачивает в лес. Решаем без разведки в тайгу не забираться. Стас идёт на разведку, Валентин с Димычем на рыбалку, а я занимаюсь обустройством стоянки.
К вечеру собираемся у костра. Стас нашёл тропу, рыбаки наловили щук. На ужин уха и жареная рыба. Стоянка расположена на открытом месте. Над озером сгущается туман, и похолодало так, что мокрая лодка Валентина покрылась инеем. Комары вымокли и вымерзли. Ночью нас не беспокоили.
* * *
Утром всех переполошили наши рыбаки. С восходом солнца они собрались и ушли на рыбалку. Вернулись, когда солнце пригрело наш косогор, и от жары некуда было спрятаться. Но рыбаки так продрогли на рыбалке, что залезли в палатку и даже в ней уснули. За несколько часов утреннего клёва удалось выловить шесть щук. Часть добычи сварили и пожарили, часть взяли с собой. В путь тронулись только после обеда.
Лесная тракторная дорога была в отличном состоянии. Большую её часть мы проехали. Катить мопеды приходилось только на подъёмах и в низинах с заросшей травой колеёй. К сожалению, эта дорога свернула на юг к Кулгумозеру, а дальше пошла самая настоящая таёжная тропа. Ехать по ней оказалось затруднительно. Попадалось много поваленных деревьев, в низинах делали разведку и протаптывали в осоке место для проезда. В лесу тропа была еле различима. Единственным ориентиром были старые зарубки на деревьях. Двигались медленно и очень внимательно. Шаг в сторону и тропу можно не найти. А плутать в тайге по резкопересечённой местности, да ещё с мопедом дело гиблое. Особенно если учесть, что дорог в этих местах нет, а вероятность выхода на населённый пункт бесконечно мала. В таких условиях не поможет даже ручей. В тайге их очень много, текут они от одного озера в другое и часто теряются в болотистых низинах.
Когда руки и уши были объедены комарами, а одежда вымокла от пота. Когда стало казаться, что тропе с её бесчисленными подъёмами, спусками и сырыми низинами нет конца, и стала подкрадываться отчаянная мысль, что мы сбились с пути и заблудились, в просвете между стволиками берёз блеснуло озеро. Это было Большое Кивоозеро. Тропа прошла высоким южным берегом и спустилась к короткой протоке в Малое Кивоозеро. Попытка ехать в этом месте по тропе, закончилась для Валентина поломкой крепления багажника. Багажник зацепился за дерево и опрокинулся назад, как кузов самосвала, разбив при этом стоп сигнал. Поломку устранили быстро, привязав багажник к раме.
Через протоку между озёрами, был переброшен узенький мостик из стволиков молодых берёз. Дальше тропа совершила несколько прыжков по невысоким буграм, свернула на юг и упёрлась в Лёвусозеро, с явными признаками лодочного причала и рыбачьей стоянки. Дальше часть маршрута проходила по воде нескольких озёр, соединённых протоками. Об этом Стас знал, так как бывал здесь раньше со стороны деревни Морщихинская, и озеро ему было знакомо. Оставалось найти часть тропы в обход озера. Но мы так вымотались, что решили дальше не идти, а на рыбачьей стоянке организовать лагерь и как следует отдохнуть.
Спор двух рыбаков о лодке, решился в пользу Валентина. Главный добытчик сразу же поплыл хлестать озеро спиннингом. Стас побрёл искать продолжение тропы, а я с Димычем чистил место под палатку, заготавливал дрова и ремонтировал кострище.
Стас нашёл продолжение тропы и сообщил, что тропа сильно завалена упавшими деревьями, придётся её чистить. Валентин выловил несколько щук, и сделал открытие – рядом с озером, есть ещё одно.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


В него ведёт широкая, заросшая кувшинками протока за островом, что напротив нашей стоянки. Стас эти места знал, как свой огород. Сидя у костра и потягивая ароматный чай, он не торопясь рассказал невероятную историю здешних мест, полную загадок и тайн.
В здешних краях были два монастыря. Оба бесследно исчезли. Причина простая. Это были старообрядческие монастыри. До революции, при расколе церкви, на старообрядцев было гонение. Их расселяли, непокорных ссылали на каторгу. Но чаще всего старообрядцы не подчинялись и устраивали "гарь". Когда их окружали и пытались захватить, старообрядцы запирались в церкви и СЖИГАЛИ ЕЕ ВМЕСТЕ С СОБОЙ! По этой причине нет обоих монастырей. Самый загадочный из них, тот, что стоял на Монастырском острове в Наглемозере. О нем нет никаких сведений. Очень странный был монастырь. И совсем рядом с Масельгой. Это была его вотчина. Что здесь было до монастыря, вообще история умалчивает.
Перед укрупнением сельских хозяйств, на Масельге были обитаемы три деревни. Их три и сейчас. Масельга и Гужево с этой стороны водораздела. Третья деревня находится за земляной горой - сельгой, на другой стороне озера Вильно, и носит его название. Население, судя по разношерстным домам, было разнообразным, но в основном жили здесь изгнанники репрессий разных лет. Последнее поколение было изрядными лодырями и временщиками. Не зря пахотный клин с каждым годом становился все меньше и меньше, а дома жителей не по северному убогими. При укрупнении хозяйства, все лодыри перебрались в Морщихинскую, а их дома мигом растащили на дрова. Остались на озерах одни старики и коренные жители. Сейчас их человек пять наберется, а года через три, не будет ни одного. Именно их хоронят на Хижгоре и озерной плекале у часовни. Именно они, их отцы и матери были первыми жертвами торжества Социализма. Это самый работящий цвет царской России - первенцы Столыпинских реформ. Которых потом обозвали середняками и кулаками. Разграбили их хозяйства, а самих, зимой, без продовольствия и путной одежды, вывезли в эту тайгу и оставили погибать. До них здесь жили одни монахи да охотники. Но с монахами Советская власть разобралась в первую очередь, а их обители превратила в лагеря смерти. На Масельге к тому времени были только упраздненные монастырские земли. Ни одного монастыря здесь к тому времени уже не было, все они были восточнее, ближе к Каргополю. Жертвы репрессий зимой выжили. Кормила их тайга охотой и озера рыбой. Именно этот работящий и несломленный люд, восстановил и отстроил заново ветхое монастырское хозяйство: Они, восстановили мельницу на копани, а потом построили плотину и мельницу на Кулгомке. Они построили Гужево и возродили Масельгу и Вильно. Они перестроили церковь на Хижгоре. Потом была Отечественная война, и от цвета нации осталась четверть. Которую разбавили всякими бродягами и бездельниками.
Рассказ Стаса слушали молча. Создавалось впечатление, что в этом, всеми забытом, потерянном крае, погибла целая цивилизация, и при этом не одна. Когда чай был выпит и костёр догорел, стали укладываться спать. Ночью над палаткой повисла оглушительная тишина, которую не нарушал даже писк комаров.
Мечтать не вредно!
Дед
Медаль
Домодедово
8 часов назад
Отшельник:
За сезон я успевал накатывать почти 10000 км.
Неслабо! В советские годы для легковых автомобилей принимался среднегодовой пробег 8500 км. Это учитывая, что зимняя эксплуатация почти не учитывалась.
У меня в школьные годы, за три месяца летних каникул, получалось около 1500 км наездить. А после армии не более 2500 км - за те же летние месяцы, учитывая езду еще и по Москве.
"Какая скучная забота пусканье мыльных пузырей! Ну, так и кажется, что кто-то нам карты сдал без козырей." Н.С. Гумилев
komandor
Медаль
Радужный (Владимирская обл.)
1 час назад
Отшельник, разрешите вопрос? Какая максимальная скорость была на вашем мопеде? Не долговременная (30-35, я прочитал), а просто максималка.
Мотвэ
Медаль
Хуэ
6 часов назад
Дед:
не более 2500 км
Тогда не удивительно, почему у тебя никогда ничего не ломалось
"Глупца можно узнать по двум приметам: он много говорит о вещах, для него бесполезных, и высказывается о том, про что его не спрашивают." - Платон
"Хорошие художники копируют, великие художники воруют" - Пабло Пикассо
ALX
ALX
Алма-Ата
4 дня назад
ALX:
а через 2 недели..................
выехал я снова на своем кроссовом восходе, дал по району круг да остановился на светофоре.
""

Стою, дождался зеленого света, поворачиваю на право, и со встречки увидел приближающую патрульную Яву 640ю ( такая как на фото)
""

Мент начал с ходу зажимать переднее колесо в бордюр. Все происходило очень быстро. Выкрутив газ, бросил сцепление и перескочил через высокий бордюр, объехав мента, попер на весь газ до ближайшего переулка, на скорости залетел на улицу в частном сектор своего района.
Мент тем временем пятился назад, пытаясь развернуться и погнаться за мной. Секунды ментом были потеряны, что дало мне хорошее преимущество в отрыве.
Кочегарил на весь газ на 3 скорости, обернулся буквально на секунду чтобы посмотреть где мент, и увидел белую точку позади в клубах пыли от дорожного покрытия, после начал отмораживаться перед перекрестком чтобы уйти на право на свою улицу.
Скорость была большая и при резком тормозе мотоцикл стал заваливаться на правую сторону, только успел подставить ногу и оттолкнутся, одновременно переключаясь на 2ю скорость.
Возле дома подметала маманя, у видя такой маневр в повороте, и грохот от мотоцикла, с маханием рукой и показывая открыть калитку, маманя очень быстро отреагировала, и я на скорости залетел во двор.
После калитка захлопнулась и маманя как не в чем небывало стала подметать дальше.
В это время мент только подлетел к перекрестку. По пыли на улице определил направление дальнейшего пути мотоцикла который заканчивался на Т образном перекрестке.
Местная шпана сидела на пятаке, и указала руками менту что мотоцикл уехал на лево.
Оставил дома мотоцикл, пересел на мопед Дельта и стал кататься снова.
Через пару дней на дороге встретился уже с 2мя патрульными Явами. Обе Явы со встречки подъехали ко мне. Один из водителей, тот самый мент, который за мной гнался(Казах). С ходу говорит мне: "Ты тут не видел белобрысого на кроссовом черном мотоцикле?" - Нет! "Документы есть на мопед??" - Нет! они на мопед не нужны! (Странно что он меня не узнал, во время маневра через бордюр встретились взглядами.)
По рации их вызвали, и они уехали.
P.S. Позже свой кроссач уже поменял на два мопеда, Стеллу да Дельту, и катался пока все не распродал.
Кроссач мой через пару недель попал в аварию, 2е пацанов убегали снова от ментов ночью и влетели в арык передним колесом, вылетели c мотоцикла через руль. До дома прикатили с погнутым колесом и рамой, так и бросили его в подвале, от куда его украли др. рокеры....Добавлено спустя 10 минут
Отшельник:
Мысли сплетаются в безысходный узел - Будто вся земля является адом, а ее жители сами выбирают себе муку в виде хобби. Если орудие муки делаешь не сам, то мука становится тяжелее. Перед глазами встает лицо пожилого немца, и опять звучит его горестная фраза: « ООО РУСИШ ТЕХНИК". Приходит догадка, от которой становится жутко, этот мудрый немец имел в виду не мою технику, а МЕНЯ!!!
проникся! понравилось laugh
Есть древняя мудрость:
Враг твоего врага, твой друг
Друг твоего врага, твой враг
Враг твоего друга, твой враг
Друг твоего друга, твой друг
Отшельник
Ярославль
1 день назад
komandor, Скорость не замерял. Тот спидометр, что стоял, был от велосипеда, поэтому врал в плюс. За счёт длинной выхлопной трубы, думаю, не более 40 км/ч.

На утренней рыбалке Валентин поймал счастливые семь щук.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Мы, в это время сготовили завтрак и ждали главного добытчика. Избыток несъеденной рыбы решили посолить, чтобы в будущем закоптить. Для этого, после завтрака, Стас с рыбаками стал ремонтировать полуосыпавшуюся земляную коптильню. Ну а я вызвался почистить тропу.
Продолжение тропы около лагеря я нашёл сразу. Первые сто метров шли через смешанный лес. Среди чахлой травы и черничников, тропа была легко различима. Препятствиями оказались несколько упавших гнилых берёз. Часть стволов растащил, часть разрубил, в обход больших деревьев расчистил проходы. Дальше было сложнее. Лес стал сосновым. Завалов здесь было мало, но еле различимую тропу пришлось вторично метить зарубками. В низинке, заваленной сухостойными ёлками, тропу потерял. Раскидал часть ёлок по сторонам и обнаружил полусгнившую табличку с вырубленной надписью «Тялозеро». Возможно, это был указатель. Присмотревшись к деревьям, обнаружил несколько старых зарубок, обозначивших тропу. Нашёл даже дерево, затёсанное с двух сторон. Возможно, здесь висел указатель на ответвление тропы. Чтобы не заблудиться, решил не искать потерянное продолжение основной тропы и не проводить разведку найденной. Вернулся в лагерь и рассказал Стасу о находке. Стаса находка тропы на Тялозеро заинтересовала. Он знал про озеро, но не думал, что туда есть тропа.
После обеда, мне на подмогу в расчистке тропы был командирован Димыч. Продолжение тропы нашли в другом месте, совершенно не там, где я её искал. Лес был смешенный, и вся наша работа состояла в уборке с тропы всякого мелкого мусора. До Чёлмиы - перешейка между Вендиозером и Торосозером, дошли быстро. За деревянным мостом из струганных брёвен через протоку, было продолжение озёрного перешейка, заросшего ольхой. Здесь рубили ветки и топтали осоку в низине. Завалов не оказалось. От копани в Гужово, шла тракторная дорога. Осмотрев её, мы побрели в лагерь.
Вечером, после удачной рыбалки Валентина, почистили рыбу, поужинали и завалились спать.
* * *
Утром всех разбудил Валентин. Озираясь на нас сонными глазами, он говорил: «Слышите, как рыба в озере плещется!?» Мы, сообща, решили урезонить добытчика, что от рыбалки у него крыша поехала, но тут сами услышали громкий всплеск со стороны лодочной пристани. Выбираемся из палатки и видим, как дикая утка ныряет за рыбьими потрохами, оставленными нами вчера вечером. Утка оказалась настолько непуганой, что на наше присутствие не обращала никакого внимания.
После традиционной утренней рыбалки, дрёмы и завтрака, Стас решил нас вывести на экскурсию по окрестностям Масельги. Сплавали на лодке Валентина в дальний конец Лёвоозера и осмотрели плотину и остатки мельницы. Потом пешком прошли по расчищенной тропе, и осмотрели брошенную деревню Гужово, Хижгору с деревянной церквушкой и деревню Масельга, в которой не оказалось ни одного обитателя. Хотя несколько домов были в исправном и даже жилом состоянии. Вернулись в лагерь под вечер. Теперь у нас было более менее чёткое представление о расположении озёр, проток и дорог в этом потерянном крае.
Вечернюю рыбалку, по жребию, выиграл Димыч. Угнаться за главным добытчиком сложно. Побить рекорд в семь щук за рыбалку, тем более. Тем не менее, Димыч обрыбился на две щуки, и в сумерках заблудился в Лёвоозере. Стоянку он почему-то искал метрах в трёхстах севернее нашей. При этом он уверял, что отчётливо слышал наши голоса именно там. Более того, он не видел Валентина, который ловил окуней на удочку в районе лодочной пристани. Мы же отчётливо видели все перемещения Димыча в озере, имеющем почти круглую форму.
Общее мнение друзей сводилось к тому, что Димыч может заблудиться не только в трёх соснах, но и в тазике. Я встал на защиту друга, подкинув мысль, от которой все умолкли: Когда я в одиночку чистил тропу, меня ни на секунду не покидал дикий ужас, что за мной кто-то наблюдает. Кстати, везде, где мы были, присутствовал хоть какой то шум, а здесь третий вечер царит зловещая тишина!
Какое то время все молчали и озирались по сторонам, пытаясь разглядеть в призрачных белых сумерках того, кто за нами наблюдает. Глаза! Сказал Валентин, показывая в сумрак чащи. Приглядевшись, мы заметили, как в окружающем нас лесу вспыхивают и гаснут еле заметные огоньки. Таинственные обитатели леса десятками глас наблюдали за нами.
Напряжение росло с каждой минутой. Димыч нервно пытался прикурить от подобранной у костра головешки. Головешка тлела, руки дрожали, прикурить не удавалось. Тишину нарушил хохот Стаса. Прокашлявшись и прочихавшись, он, наконец, сказал: «Димыч! Это не головешка! Ты от светлячков пытаешься прикурить. Дрова кругом одно гнильё. Для костра наломали, теперь эти гнилушки светятся! Идите спать, а то черти начнут мерещиться!»
Пока дело не дошло до чертей, стали укладываться спать. Первым уснул убродившийся за день Стас, и стал своим диким храпом наводить ужас не только на лесных обитателей, но и, наверное, на местных чертей.
* * *
Дальнейшее пребывание на Маселгских озёрах могло стать однообразным, если бы не туристы. В этот потерянный край, кроме нас, забрели туристы. И были они не просто туристы, а лодочники и рыбаки. Более того, они были нашими земляками.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Причём не просто земляками, а коллегами Стаса по работе. По этой причине наш лагерь пополнился одной палаткой и тремя надувными лодками. Компанию нам составили чета Крыловых со студентами.
На этом позвольте закончить рассказ о мопедном походе по северу. Тем более, что описывать далее нечего. Наловив и закоптив приличный запас рыбы, мы снялись со стоянки и отправились в Морщихинскую. Наши водоплавающие друзья везли наши рюкзаки в лодках через все озёра. А мы где тащили, где катили мопеды по остатку тропы и тракторной дороге с Гужова. В Морщихинской, погрузили водоплавающих на рейсовый автобус до Каргополя, отдав им часть нашей поклажи. В Каргополе у водоплавающих была пересадка на другой автобус, до Няндомы. Мы, вновь загрузив мопеды своими вещами, добирались до Няндомы с промежуточной ночёвкой и отстали от друзей на сутки. В Няндоме слив остатки топлива, сдали мопеды в багаж и добирались до Ярославля поездом.
Для нашей группы, это был последний групповой мопедный поход. Рыбаков так заинтересовала Маселга, что они пересели с мопедов на надувные лодки и несколько сезонов подряд ездили на эти озёра отдыхать и ловить рыбу. Я пересел с газульки на двуху и совершил несколько вылазок по северу, одолев в последнем походе тайгу между Сыктывкаром и Архангельском. Об этом есть отдельное повествование из нескольких рассказов. Что касается Маселги, то о ней разговор особенный. Собрав по ней кучу самой разнообразной информации, я выложил её в отдельном повествовании. Это настоящая баллада о Потерянном крае, в который хочется приезжать снова и снова, чтобы разгадать его тайны или случайно найти новые.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Долго будет Карелия сниться!!! Видео о походе, если откроется. И если не потёрли:

https://my.mail.ru/mail/alex_nat57/video/_myvideo/6.html
Редактировалось: 1 раз (Последний: 12 июля 2024 в 14:52, Отшельник: причина не указана)
Мечтать не вредно!
МихалСаныч
Медаль
Вологда
1 день назад
Отшельник:
За сезон я успевал накатывать почти 10000 км.
Т.е. получается, дешка спокойно бегает 10т. км. ? Как с завода? Доработок не было?
Отшельник
Ярославль
1 день назад
МихалСаныч, Пройдёт и больше, если не перекручивать и стараться не перегревать до прихватов. Весь этот мелкий ширпотреб рассчитывался на 500 моточасов. При средней скорости в 30 км/ч это соответствует пробегу в 15000 км. Это заявленный ресурс для мопедов. При условии замены поршневых колец. Не зря они шли в комплекте к мопеду. Никакие доработки двигателя я не проводил.
Мечтать не вредно!
Отшельник
Ярославль
1 день назад
Следующий рассказ, естественно про Маселгу и её тайны. По времени конкретной привязки нет. Относится он к Горбачёвской перестройке и ускорению. В рассказе собраны все сплетни и байки о Потерянном крае. Герои рассказа реально существовали. Индеец Дим, к Димке из предыдущего рассказа никакого отношения не имеет. Это разные люди. Рассказ и его части давно бродят по просторам Интернета. Привожу его полностью и без сокращений.

СИНИЕ ГВОЗДИ.
***************

Это мой мир!
Я в нем живу!

Сталкер.

1 Накануне.

Петр Первый сидел на щербатой деревянной лавке и разглядывал свои драные ботинки без шнурков. Один ботинок уже просил каши. Полуденное июльское солнце рисовало на потрескавшемся бетонном полу квадратики зарешеченного окна. В цеху было жарко, душно и пусто. Под потолком шипела и щелкала батарея труб с перегретой водой. В совке со стружкой поскрипывал сверчок. Петр снял сырую от пота рубаху, бросил ее на лавку, и постарался расположиться так, чтобы сквознячком из коридора обдувало спину. Но сквозняка не было, а спина тут же ощутила тепло потолочной батареи, нагретой до двухсот градусов. По хребту и лопаткам, противно щекоча, поползли капельки пота. Петр встал и подошел к сваренной из толстых стальных прутьев решетчатой двери. За дверью залитая зноем асфальтированная дорожка. На дорожке о чем-то трепались два охранника в хаки с рациями и собакой. Дальше забор из колючей проволоки, газон, двухметровый бетонный забор, на столбах которого опять колючая проволока на фарфоровых изоляторах. За забором возвышается гладкая, без окон стена какого то здания. По крыше здания бегают и противно верещат чайки. Тощая собака охранников тяжело дышит и пытается спрятаться от палящего солнца в тени фонарного столба. Пасть открыта, язык набок, с языка капает слюна. Собака жалобно поскуливает, увидев Петра, лениво гавкает, поглядывая на охранников.
- Ребята! Придержите собаку, я стружку выкину!
Охранники повернулись к Петру, один из них лениво проговорил:
- Иди, выкидывай, собака старая, не кусается, да и не до тебя ей!
Петр взял тяжелый совок, распахнул решетчатую дверь и зашагал мимо охранников и собаки к мусорному баку. Собака проводила его равнодушным взглядом, потом замерла в классической стойке, улавливая едва различимый и доступный только ее слуху звук, доносящийся из цеха. Сорвалась с места и в три прыжка исчезла в помещении. Охранники бросились за ней.
Петр застал охранников стоящими посреди цеха в полной растерянности.
- Максим! Опять твоя Борка крысу ловит?!
- Да если б крысу... Петро, куда она могла спрятаться?
- Дверь в коридор закрыта. Здесь где-то шастает.
За токарным станком с низкой и невероятно длинной станиной раздалось чмоканье и бульканье воды.
- Да вон она! За "ДИПом" воду из ведра пьет!
- Борка! Фу! Нельзя!
- Да пусть пьет! Вода чистая, дважды кипяченая, да и жарко собаке!
- Нельзя ей в такую жару! У нее почки больные!
Максим перелез через станок - обходить слишком далеко, и потащил жалобно скулящую собаку за ошейник от ведра с чистой и прохладной водой к выходу, на полуденное пекло.
- Максим! Осторожнее! Здесь стружки полно, Борка себе пятки порежет!
Охранник сгреб собаку в охапку и скрылся за дверью в лучах ослепительного солнечного света.
Петр запер дверь, закинул на плечо липкую и противно пахнущую рубаху, окинул придирчивым взглядом пустой душный и мрачный в маслянистых испарениях цех, и с чувством выполненного долга зашагал в раздевалку.
Отмыться в душевой от липкого пота не удалось - горячей воды не оказалось, а холодная прикинулась теплой и закончилась, едва смочив голову.
- Убью энергетика!
Ворчал Петр, натягивая на мокрые ноги грязные штаны от спецовки. Злой как сто чертей он шел размашистой походкой по цеху в поисках хоть чего-то, чем можно было помыться. Дверь энергоучастка была приоткрыта, и с участка доносились какие то звуки. Петр ударом ноги распахнул дверь и со всей своей яростью на перевес ввалился во владения энергетика. Здесь стояла жара как в сауне. Ноги заскользили по какой то мокрой и липкой грязи. Перед открытым бойлером, в одних трусах, весь рыжий от ржавчины стоял на коленях Димка и широким зубилом вырубал из поронита новую прокладку. Петр был готов увидеть здесь кого угодно, только не этого, похожего на индейца парня. - Димон! Что ты здесь делаешь?
Парень поправил слипшиеся от грязи и пота длинные волосы и, не отрываясь от своего занятия, ответил:
- Устраняю ошибки руководства. Наш новый энергетик, "папин" сын, решил сэкономить на воде. Бойлер, говорит, не котел, на технической воде должен работать. Бойлер про такие обязанности не знал, и через четыре дня засорился. А крайний во всей этой истории я оказался!
Петр грязно выругался, потом его рассудок взял вверх над эмоциями, и стал лихорадочно соображать, как выпутаться из создавшегося положения. Димку было конечно жалко. Но главная беда заключалась в том, что над их совместной затеей - провести отпуск в автопоходе, нависла угроза срыва. Стартовать должны вечером, сейчас полдень, а у Димки пол-участка разобрано. Нужно ему срочно помогать. Прикинув объем работы, Петр спросил:
- Чем я могу тебе помочь?
- Петр Петрович! Вы мне уже помогли, сделав весь ремкомплект. Мойтесь и идите домой готовить технику. Меня не ждите, до озер я доеду на поезде с опозданием дня на три. "Папа" все равно не отпустит, пока цех не запустим.
- Ясно! Спорить, и мешать не буду, у тебя воды помыться не найдется?
- Найдется!,-
сказал Димка, и указал на смеситель с душем, прикрученный к колонне посередине участка.
Петр помылся, и, обмотав ступни ветошью, пошлепал в раздевалку. Димка был единственным человеком на заводе, которому Петр доверял, и дружбой с которым гордился. На таких людях держался завод. Волна перестройки занесла на предприятие разных проходимцев. Их в цеху не любили, но считаться с ними приходилось.
Одевшись и собрав домой свой нехитрый скарб, Петр последний раз взглянул на свои ботинки, взял их из шкафчика и бросил в корзину для мусора. Это были двадцатые, изношенные Петром на этом заводе ботинки.
У проходной, в тени ворот, Петр заметил Борку. Собака лежала на пыльном асфальте, положив голову на передние лапы. Рядом стояла алюминиевая миска с какой-то желтой жидкостью. В глазах собаки застыли боль и смертельная тоска.
* * *

Еле заметные движения воздуха колышут вертикальные жалюзи на окнах. В кабинете душный полумрак. На мониторе компьютера несущаяся навстречу звездная пустота. Валентина злилась на полное отсутствие информации и чувствовала себя беспомощной и ненужной. Случайная встреча в турклубе с "Мастаком", и его рассказ о "Потерянном крае", разожгли с новой силой азарт странствий и приключений в душе Петра. Скорый на сборы Петр сагитировал друга Димку и уговорил сына провести отпуск в походе. У Валентины, как у бывалого штурмана геологоразведки даже не спросили согласия, а дали задание разработать маршрут. Маршрут не получался. Описанное "Мастаком" место, находилось там, куда туристы не ходили, соответственно не было и отчетов в турклубе. За неделю Валентина перевернула всю областную библиотеку. Результат оказался нулевым: Писатели, художники и прочие знаменитости в тех краях не жили. Военных действий там не велось, старинные торговые пути обходили тот край стороной. В старых атласах и картах не нашлось даже озер и дорог, о которых рассказывал "Мастак". Последняя надежда на Интернет, предоставленный начальником отдела, провалилась в тартарары. Волшебные три дабол ю не сообщили ничего полезного.
Летящие по экрану звезды стали раздражать. Валентина выключила компьютер и подошла к окну. Легким движением распахнула створки жалюзи и зажмурилась от яркого солнечного света. Открывать глаза не хотелось. Слишком несоизмеримый контраст был между этим кабинетом и заоконным пространством. В кабинете царило торжество цивилизации: Подвесные потолки, встроенные светильники с регулируемой яркостью, стены из красного дерева, ковровые полы, удобная мебель, современная электроника. За окном хотелось видеть фантастический космодром, красивые, рвущиеся в небо здания, цветущий сад, клумбу с разбегающимися от нее прямыми дорожками... Валентина открыла глаза: Черная от сажи, с облупившейся краской рама, потемневшие с грязными разводами стекла, ржавая грубо сваренная решетка, семь нещадно дымящих труб и черные крыши заводских корпусов.
* * *

Тоха в одних плавках лежал на горячем песке. Солнце приятно жгло спину. Капельки воды быстро испарялись. Мокрые волосы и плавки приятно холодили. Шумел морской прибой, кричали чайки, Антонов пел про корабли. Тоха балдел.
- Иванцов! Хватит загорать! Иди домой, я мастерскую закрываю!;
сказал стоя на низком подоконнике "Мастак".
Тоха повернулся и выключил магнитофон. Шум моря, крики чаек и песня Антонова исчезли. Остался зажатый корпусами мастерских двор техникума. Площадка, подготовленная под укладку асфальта с Тохой и катком посередине.
- Александр Игоревич! Окна я помыл, мусор подобрал! До конца смены еще время есть, я здесь полежу!;
просяще промямлил Тоха.
- Иванцов! смена у вас последняя, да и группа давно ушла! Иди переодевайся, мне еще ваши наряды оформлять надо!
Тоха лениво поднялся и огляделся. Двор был совершенно пустой, если не считать старой вороны, бродившей по кромке крыши. Клюв вороны был открыт, грязные крылья опущены и волочились по крыше. Ворона боязливо поглядывала то на Тоху, то на его ведро. В ведре оставалось немного воды. Тоха подобрал ржавую консервную банку, вылил в нее остатки воды и поставил на капот катка. Снял с дуги катка одежду, подхватил пустое ведро и запрыгнул в открытое окно мастерских. Обходить весь корпус не хотелось, да и "Мастак" наверняка запер ворота. Закрыв окно, Тоха стал наблюдать за вороной. Ворона, подобрав с крыши засохшую горбушку ржаного хлеба, лихо спланировала на капот катка. Потоптавшись около банки, положила сухарь на капот и, боязливо оглядываясь, стала пить воду. Напившись, подобрала сухарь и ткнула им в банку - сухарь в банку не пролезал. Лихо перехватив сухарь за другую сторону, ворона опять попыталась просунуть его в банку - опять не лезет. Попыталась помочь лапой, но банка опрокинулась и вместе с сухарем упала с капота катка.
- Растяпа!; пробормотал Тоха.
Между тем ворона слетела с катка и, прыгая около колеса, пыталась найти упавший сухарь. Тоха видел, что сухарь застрял в скребке колеса, и глупость вороны стала его раздражать.
- Бог, создавая тварь летающую, слишком много сэкономил в весе ее мозгов!;
подумал Тоха. Наблюдения за вороной прервал появившийся в мастерской "Мастак":
- Ианцов! Опять ворон считаешь! Долго тебя ждать?!
Тоха побрел в раздевалку. Отыскав в общем бардаке упавшей вешалки свои вещи, несколько раз чертыхнулся: Кроссовки были намертво привязаны шнурками к батарее. На рукавах рубахи были завязаны такие узлы, что попытка развязать один из них окончилась полной "ампутацией" рукава. Брюки были надорваны по шву на самом интересном месте. Вобщем друзья позабавились на славу. Собрав свои вещи, в чей то уцелевший пакет, Тоха побрел к выходу. На рукоятке дверей висел открытый замок с ключами. Тоха запер дверь, взял в ладонь теплые ключи и сал их рассматривать. Ключи были настолько стерты, что на них не осталось ни одной острой грани. Даже кольцо, на которое были надеты ключи, было в сечении не круглым, а овальным. Сколько им лет? Сколько лет здесь работает "Мастак"? Проходя мимо открытой двери кабинета завмастерских, Тоха заметил "Мастака". Он, в грязном халате сидел за компьютером и, не глядя на экран, тыкал грязным указательным пальцем в клавиатуру. Отдавая ключи, Тоха взглянул на экран. Программа была далеко не игровой. "Мастак" что-то писал на бейсике.
Мечтать не вредно!
Отшельник
Ярославль
1 день назад
2 Час ведьм.

По дороге, которой почему-то не оказалось на карте, катил уляпанный грязью старенький "Москвич". За ним, плавно покачиваясь на неровностях дороги, тащился необычного вида прицеп. Длинная и плоская мотолодка, поставленная на колеса, покорно следовала за "Москвичем" как за опытным знатоком сухопутных дорог.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Басовито урчал прогоревшим глушителем двигатель, поскрипывала и позвякивала изношенная подвеска, гулко бухали в прицепе пустые канистры. За кормой прицепа остались бессонная ночь, грозовой фронт и шестьсот километров далеко не идеальных северных дорог. Две пары усталых глаз пристально смотрели через запыленное ветровое стекло на однообразную дорогу. После Вельской развилки, дорога свернула на запад, выпрямилась и стрелой рассекая тайгу, повела в неизвестность. На протяжении последних полста километров не встретилось ни одной деревни, ни одной таблички с названием. Даже редкие километровые столбы несли отвлеченную цифру с одной стороны. Приемник потерял последнюю станцию и стал хрипеть, свистеть и щелкать. Петр покрутил стрелку настройки по всем трем диапазонам "Былины", и выключил приемник. Ни одной станции в эфире не было.
- Все! Валюха! В "Потерянный край" въезжаем!
- Не торопись, пилот, приедем, когда эта дорога кончится!
- Что у нас первое по расписанию на этой дороге?
- Встреча с ведьмами!
- Кошмар! Далеко до них?
- По времени еще полчаса, по расстоянию вроде приехали. Тормози в конце этого болота. Ждать будем!
Петр остановил машину перед крутой лесистой горой, перегнулся через спинку сидения, похлопал лежащего Тоху по плечу.
- Проснись! Привидение! Вылезай, проветрись!
Тоха нехотя выбрался из машины и получил в руки резиновое ведро и тряпку для мытья машины. Все оказались при деле: Петр проверял состояние самодельного прицепа, Валентина, присев на обочину дороги, сверяла кроки с местностью, а Тоха полез в низкий кювет за водой и обнаружил там морошку и лягушек, у которых пришлось выпрашивать воду.
Наконец машина вымыта, проверена и заправлена. Место определено, и весь экипаж сидит на зеленой обочине и жует дежурные бутерброды, запивая их домашним чаем из китайского термоса.
- Тоха! Ты лягушек за воду поблагодарил?
- Нет.
- Зря! Дороги не будет! Поблагодари и можешь давить дальше, до следующего дождя. Эта туча нас все равно догонит.
Длинный северный день заканчивался. Ветер стих и в тайге воцарила сказочная тишина. Окружающий мир стал добрым и уютным. Чистейшее небо, ласковое солнышко над вершиной холма, красные стволы сосен, даже белый мох болота манили к себе и просили остаться. Валентина подобрала из подсыпки дороги увесистый булыжник и швырнула его на белую перину болотного мха, совсем рядом с обочиной. Мох вздыбился от всплеска черной болотной жижи.
- По местам стоять! С якоря сниматься! Час ведьм настал! Пилот, бдительность не теряй!
Отъехав от обочины, Петр заметил, что совершенно не видит дорогу. Солнце оказалось низко над вершиной холма и точно над дорогой. Яркий свет слепил, отражался от щербатого асфальта, дорога казалась стеклянной. От лучей солнца не спасали ни темные очки, ни козырек. Свет отражался в мельчайших царапинках ветрового стекла, заставляя сиять его всеми цветами радуги.
- Ну и ведьмы! Куда ехать? Не видать ни хрена!
- Вперед, пилот, смелее! Это сияют "Девятые врата"! Они раз в столетие открываются! Летим в них, пока не закрылись!
Высунув голову из окна, ориентируясь только по обочинам, Петр медленно, на первой передаче, взял подъем. С холма открывался чудесный вид: Стрела дороги, летящая к горизонту и подернутая дымкой тайга.
- Тормози, пилот, самое интересное пропустишь!
Машина остановилась на седловине холма. Валентина вышла, прошла несколько шагов назад, и стала внимательно всматриваться в спуск дороги.
- Идите сюда! Начинается!
Петр с Тохой выбрались из машины, и подошли к Валентине. Какой сюрприз преподнесут ведьмы, и что начинается, понять было трудно. Валентина ничего не говорила, а только широко открытыми глазами зачарованно смотрела на дорогу. Отец с сыном поначалу ничего не заметили, но изменения в окружающем мире уже начали происходить: Голубая дымка над тайгой стала сгущаться и наступать на подножие холма. Холм медленно тонул в этом бездонном мареве. Казалось, дорога метр за метром растворяется в пустоте. Пустота поглощала все; корабельные сосны, придорожные кусты малины, в пустоте утонуло пол машины, и из этого голубого тумана торчала только корма мотолодки. Между там колдовство ведьм продолжалось: Голубое марево заполнило все пространство до горизонта и стало терять свою воздушно матовую форму. Поверхность тумана выравнивалась и уплотнялась, становясь глянцевой. Солнце отразилось в этой поверхности, и от отражения к ногам путников протянулась узкая сверкающая дорожка. Голубой туман обернулся теплым, ласковым морем, слегка подернутым легкой рябью. Рябь медленно отступала, и в зеркальной водной поверхности начинали отражаться сосны, придорожный знак, полузатопленная машина. Только водоплавающему прицепу эта стихия была "по бортам", и казалось, что лодка не стоит на дороге, а плавает в воде. Вода едва заметной волной колыхалась у самых ног, манила и звала окунуться в эту кристально чистую свежесть. Путники стояли молча и как завороженные смотрели на это торжество природы. Они затаили дыхание и боялись даже пошевелиться, чтобы не разрушить это чудное видение. Волшебство длилось минуту, две, потом раздался рокот, и из моря, как кит, выполз на сушу, волоча длинное тело, "МАЗ"- лесовоз с помятой кабиной и прицепом - роспуском. Морская гладь заколыхалась и бесследно растворилась в воздухе. Напрасно путники ждали, когда мираж восстановится. Час ведьм часто преподносит фокусы, но очень редко их повторяет.



3 Полет Романтики.

До Морщихинской добрались к полудню. Погода основательно испортилась. Дорога от бушевавшей ночью грозы основательно подмокла, и Петру пришлось применить всю виртуозность пилота, чтобы удержать машину на этом скользком лесном серпантине. Час ушел на обследование села и его окрестностей, написание и припрятывание письма для Димки. Наконец машина, громко рыча через разобранный глушитель и раскидывая грязь зверскими шипами на колесах, подъехала к северной оконечности села. Выезд из села преграждала бескрайняя лужа и размешанная коровами грязь около фермы. Оптимизм у путешественников резко упал почти до нулевой отметки. С минуту разглядывали лужу, потом Петр заглушил мотор и пешком пошел искать брод. Побродив по луже и выбросив из нее несколько плавающих жердей и поленьев, Петр вернулся и решительно надавил на газ. "Москвич" ринулся в бой. Грязная вода лужи встала стеной и обрушилась на ветровое стекло. Машину сильно тряхнуло, двигатель взвыл на высоких оборотах. Когда дворники за несколько взмахов очистили стекло от грязи, путники увидели уровень воду в луже почти на уровне своих глаз. Невероятно было то, что машина двигалась. Возможно, она плыла, возможно, водоплавающий прицеп заступился за своего провожатого и выталкивал его из воды. Из-под переднего колеса выскочила увесистая дровина и, сделав в воздухе сальто, бухнулась на капот. Машина опять нырнула, дровину смыло, опять началась тряска как на вибростенде. За уляпанным грязью стеклом мелькнули изумленные морды коров. Когда стекло очистилось от грязи, за ним ползли по бокам изгородь из жердей и потрепанная крыша коровника. Впереди было серое небо с рваными тучами. Машина, надрывно урча, карабкалась в крутой песчаный косогор. Дальше было поле, спуск к мостику через маленькую речушку. За мостом "Москвич" не вписался в тракторную колею и сел на брюхо. Пока выволакивали машину с помощью якоря и лебедки, заметили, что от моста видно купол сельского храма. За мостом обнаружили ответвление тракторной дороги вправо. Когда Валентина выяснила из записей, что ехать надо прямо, Петр, глядя на купол, перекрестился. Впрочем, дальше полевая дорога кончилась и началась разбитая лесная просека. Лебедку пришлось применять на каждых ста метрах, и каждые десять метров орудовать лопатой и топором, срубая кочки и заваливая липкую и скользкую глину валежником. Изрядно вымотавшись, друзья добрались до места, где дорога делилась на три. Решили сделать разведку и поужинать. Записи Валентины подтвердились: Левая дорога уходила вниз к озеру, правая огибала небольшую сухую возвышенность и примыкала к средней. Дальше шла подсыпка песком.
После ужина приняли решение: Разгрузиться, и дальше до Челмы следовать на лодке по озеру, а на машине по дороге. В заросшем папоротником придорожном овраге спрятали лишние канистры, запчасти, глушитель, багажник и сцепное устройство. Машину общими усилиями затолкали на возвышенность, снабдили Петра легендой и отправили по дороге. Тоха и Валентина впряглись в прицеп - лодку и покатили ее по спуску к озеру. Дорога была сухой и твердой. Обнаженные корни деревьев, пересекаясь и сплетаясь, затрудняли движение. Лодку приходилось толкать вперед и одновременно придерживать, чтобы она не поворачивалась боком, уперевшись колесом в очередной корень. Тохе пришла мысль, что дорога похожа на железнодорожное полотно, с которого сняли рельсы, оставив одни шпалы.
Размышления были прерваны возникновением на дороге человека. От куда он взялся никто не заметил. Просто вышел из-за дерева и смотрел, как два уставших туриста волокут лодку. Наконец путники его заметили и стали рассматривать. Человек был не хилого телосложения, под два метра ростом, босой, давно не бритый, не стриженый и даже не мытый. Одежда состояла из оборванных выше колен грязных штанов и такой же рубахи без рукавов и пуговиц. Полы рубахи были завязаны на животе узлом. В черных от сосновой смолы руках детина держал, как показалось Тохе, громадную дубину со страшными стальными крючьями на конце. При виде этого орудия сердце у Тохи провалилось под стельку левого сапога.
- Ребята! дайте закурить! А то я свои дома забыл!;
добродушно произнес "разбойник" стандартную для таких случаев фразу. Тоха сразу же почувствовал признаки несварения в желудке.
Мечтать не вредно!
Отшельник
Ярославль
1 день назад
Валентина неторопясь достала початую пачку "Примы" и спички. Незнакомец взял одну сигарету, и лихо манипулируя одной рукой, прикурил, глубоко затянулся и, глядя на лодку спросил:
- Далеко путь держите?
- До Челмы!;
спокойно ответила Валентина.
- Вы с Ярославля?
- Да!
- Образцов Стас с вами?
- Нет! Он в этом году не приедет!
- Жаль! Давайте, я вам помогу посудину до воды дотащить, а вы меня через лахту перевезете?!
Не дожидаясь ответа, детина бросил свою дубину в лодку, ухватился за штевневую кницу и спокойно поволок лодку, будь то это была детская тележка.
В конце спуска путники натолкнулись на обширную и глубокую лужу. Утроенной силы на ее преодоление явно не хватало. Здесь Тоха догадался снять с лодки колеса и провести ее через лужу на веревке. Последние метры от лужи до озера лодку перетаскивали по частям. Благо она была секционной и легко разбиралась.
Озеро встретило путешественников гробовой тишиной, свинцовой водой и таким же серым небом. Моросил осточертеневший дождь, нудно пищали голодные и злые комары, по заплеску хлюпала мертвая зыбь. Прежде чем собрать лодку, пришлось отмыть ее от грязи и отмыться самим. Наконец лодка собрана, спущена на воду, загружена и установлен мотор. Валентина садится на корму к мотору, Тоха на среднюю банку. Незнакомец, легко сталкивает лодку в воду, заходит по колено и так же легко запрыгивает в кокпит. Лодка при этом даже не покачнулась. Примерившись к веслам, детина легко гребет через узкую лахту к упавшему в воду дереву. Лодка при этом идет ровно, без толчков, вспарывая плоским носом водную поверхность. На подходе детина сушит весла, встает, ловит ногой ствол дерева, и, переступив на него, плавно отталкивает лодку в озеро.
- За островом, в двух кабельтах посредине лахты банка с одинцами! Будьте осторожны с мотором!;
говорит он на прощание и тает среди деревьев. Тоха облегченно вздыхает и берется за весла.
- Ма! Ты его знаешь?
- Нет, но догадываюсь, кто это. Это серогон или вздымщик, работник химхоза. Их еще химиками называют, хотя к зекам они отношения не имеют. У него где-то здесь участок, он живет на нем в небольшой избушке. Тем дубинообразным резаком он делает на соснах косые надрезы и собирает смолу. "Мастак" рассказывал, что этот дикарь в прошлом был боцманом на тральщике, потом его списали на берег по состоянию здоровья. Был он один без семьи и в годах, вот и подался в тайгу. Теперь этот лес для него - дом родной.
Пока мать говорила, Тоха на веслах выгребает через редкий камыш к чистой воде. Валентина опускает мотор, проверяет бензопровод и дергает за пусковой шнур. Мотор заводится с пол-оборота. Тоха убирает весла. Лодка разворачивается носом к ближайшему островку и начинает набирать скорость. Скуловая волна с шипением вырывается из-под плоского носа лодки. Валентина дает полный газ, нос лодки подымается над водой, корма оседает, скуловая волна уходит под днище. Двигатель ревет, пытаясь вытащить лодку на глиссирование. Корпус лодки выравнивается, скорость начинает резко возрастать, гул двигателя становится тише и лодка начинает мелко дрожать всем корпусом. Она уже не плывет, а летит по гребешкам волн. Мимо проносится островок с торчащим из осоки побелевшим от времени жерличником. Озеро открывает очередную залу своего нескончаемого лабиринта. Заводь настолько большая, что кажется, лодка приклеилась к воде и не движется, так медленно плывут мимо ее берега. На самом деле мертвая зыбь несется под лодкой со скоростью в 35 километров в час.
Неожиданно дрожь корпуса лодки прекращается, Валентина машинально глушит мотор. Сильный удар в днище откидывает мотор и валит Тоху с банки. Потирая ушибленный локоть, Тоха забирается на место и смотрит за борт. Лодка уже потеряла ход, волны нет, и в чистой воде под лодкой медленно скользит спина какого то чудовища, покрытая бугристой чешуей и громадными волосатыми бородавками. Доисторический ужас сдавил Тоху так, что он чуть не задохнулся.
- Что это!?
прошептал Тоха, испуганно глядя на Валентину.
- Каменистая отмель!
безразлично ответила мать, осматривая дейдвуд мотора.
- Бери весла и греби вон к тем кувшинкам, а то совсем застрянем.
Тоха боязливо отпускает за борт весло и трогает им бугристую чешую. Оказывается это галька, покрытая тонким слоем донного ила. Сделав несколько гребков, весло зацепилось за волосатую бородавку - обычный обросший водорослями валун. Рядом с валуном лежали какие то красные черепки. Валентина их тоже заметила:
- Кто-то на этом камне винт похоронил. Это лопасти от мультипитча, их можно о любую корягу обломать. Греби шустрее, а то до темна от сюда не выберемся.
Лодка выведена с опасной мели и опять летит по озерной лахте. Тоха пристально вглядывается в предательски гладкую поверхность воды и старается распознать скрытое на ней и под ней препятствие. Но Валентина, как опытный лоцман, распознает скрытые озером подвохи намного быстрее, чем сын их увидит. Вот лодка резко меняет курс и обходит плавающее бревно. Зеркально гладкий участок воды не понравился из-за растущих на нем сине-зеленых водорослей и обходится через редкий тростник. Уютный камышовый заливчик таит упавшее дерево, а плотная стая чаек на воде указывает на мель. Плоскодонная лодка с высоко установленным мотором не боится таких препятствий. Винт, увеличенного шага, с подрезанными под "свиное ухо" лопастями сбросит с себя любые водоросли, а острозаточенная стальная пластина на шпоре избавит винт от рыбацких снастей. Валентина все это знает, и зря не рискует.
На западе появилась и стремительно увеличивается полоска чистого неба. Шквал идет. Валентина уводит лодку ближе к подветренному берегу и начинает выписывать слалом между островками камыша и полями водяных лилий. Ветер крепчает, его порывы гнут камыш на низком берегу и стараются затащить лодку на середину озера. Вода в озере седеет. Заходящее солнце выглядывает из-за туч и окружающий серый мир мгновенно преображается: Вода чернеет и теряет прозрачность. Камыш наливается сочной зеленью. Серые чайки на отмели становятся ослепительно белыми. Березки на низеньком островке светятся белоснежными стволами, покрытыми маленькими черненькими родинками.
Солнце зацепляется за кромку горизонта и становится большим и багровым. Окружающий мир блекнет и темнеет. Небо становится черным, стволы берез и чайки розовыми и напоминают фламинго. Лодка обходит березовый островок по узкому проливу и оказывается в последней лахте озера. Кажется, что дальше хода нет: Справа, высокий голый косогор. На самом его верху горят на солнце багровым огнем окошки нескольких убогих избенок. Багровый отсвет стелется по всему косогору. Прямо, темнеет громадная лесистая грива. На самом ее верху, на фоне черной грозовой тучи что-то блестит. Тоха пытается рассмотреть это "что-то", и с изумлением замечает, что это обычный деревянный крест на куполе почерневшей от времени и покосившейся церквушки. Что находится слева, разглядеть нет времени. Лодка, выскочив из-за низкого мысочка, делает резкий поворот и сталкивается с такой встречной волной, что Тоха едва не оказался за бортом. Плоский нос лодки давит волну. Брызги летят в разные стороны, а пенный гребень окатывает Тоху с ног до головы. Холодный ветер лезет в рукава, за ворот, вытягивая из мокрой штормовки остатки тепла и уюта. Лодка скачет с волны на волну, как бы пытаясь догнать уходящее за горизонт остывающее солнце. Тохе надоело уворачиваться от ветра и брызг, он натянул на голову капюшон штормовки и, повернувшись к взбунтовавшейся стихие спиной, ждал, когда все это прекратится.
Ветер и волна прекратились так же неожиданно, как и начались. Тоха откинул штормовку и огляделся. Изрядно стемнело. Разглядеть что-либо на берегах в поздних сумерках невозможно. Любой куст можно принять за корову и наоборот. Лодка неслась по широкой, плавно уходящей вправо, излучине реки. Казалось, что берег сейчас замкнется и озеро, наконец, кончится. Но берег, мысок за мыском отгибался вправо, открывая новую перспективу. Тоха стал думать, что лодка попала в кольцевой канал и движется по кругу. Но перспектива вдруг открыла прямой участок, и лодка заскользила к дальнему лесу. Лес медленно приблизился и озеро, наконец то закончилось. Валентина сбавила скорость до минимальной и стала всматриваться в темный лесистый берег. Неожиданно, совсем рядом с лодкой, показался торчащий из воды шест. Валентина развернула лодку и направила ее прямо на берег, в промежуток между кустов козьей ивы. Тоха, ожидая толчка, взялся за борта. Толчка не последовало. Лодка проскользнула между кустов и оказалась в узкой, извилистой протоке. Тоха взял весло и стал им отпихиваться от торчащих из ободранных берегов корней и коряг. Лес смыкался над протокой. Было холодно и сыро. В чаще вспыхивали какие то бледно-голубые огоньки. Над протокой, навстречу лодке, беззвучно трепыхаясь в воздухе, что-то летело. Тоха едва успел пригнуться, и это что-то шаркнуло его по капюшону.
- Что это!
- Вампиры!
- Ма! Не пугай и так страшно!
- Да! Тоха! Летучих мышей ты конечно не видел! Что там впереди?
- Если не крокодил, то, наверное, бревно.
- Держись крепче!
Лодка мягко ткнулась в бревно. Валентина крутанула газ до отказа, взревел мотор, вспенивая воду. Лодка встала на дыбы и, бухнувшись плоским дном в воду, оказалась уже за бревном.
- Ну, ты, штурман, блин, даешь!
- Плавали! Знаем!
Мотор стал дергаться, задевая за дно протоки. Пришлось подложить под дейдвуд припасенный брусок. Мотору это не понравилось, он стал булькать, фыркать и почти перестал тянуть. С уменьшением глубины, в протоке образовалось течение, и потащило лодку сквозь кусты. Бесполезный мотор заглушили. Вокруг образовалась мертвая тишина, нарушаемая только хлюпаньем Тохиного весла.
- А вдоль дороги, мертвые с косами стоять! И тишина...
с блаженством произнес Тоха, и чуть не заорал от панического ужаса: Протока сужалась и на ее берегах белели какие то фигуры. Течение волокло лодку прямо к ним. К счастью, под днищем заскрипел песок, и лодка застряла на мели. Тоха вглядывался в призрачные белые фигуры.
- Тоха! Что попросишь, то и будет! Иди, разбирайся со своими мертвецами, заодно спроси у них, куда протока ведет?
Юмор матери немного снял испуг. Тоха нехотя вылез из лодки и осторожно сделал несколько шагов вперед.
- Нет здесь никого! Это срубы развалившегося моста. Рядом через протоку тракторный брод и ужасно мелко.
Только Тоха успел это сказать, как из леса, откуда-то совсем рядом, донесся такой душераздирающий вопль, что пришлось пригнуться и вприпрыжку бежать к лодке.
Мечтать не вредно!
Отшельник
Ярославль
1 день назад
Валентина рассмеялась. А в лесу кто-то продолжал неистово орать и верещать.
- Не дрейфь, Тоха! Это неясыть поет!
- Ктоо???!!!
- Да сова такая!
- Эту канарейку, отцу в машину посадить! Место сигнализации! Любой, блин, бандюга в штаны наложит!
- Зачем нашей помойке сигнализация? Пока отец лодку мастерил, она в сугробе пол зимы простояла, никто не позарился. А у соседей "девятку" украли и "мерс" разули.
Лодку через брод перетащили волоком. За остатками моста оказалось чуть глубже, но очень узко и много камней. Лодку проводили за борта. Было такое ощущение, что шли по ручью, в какой то пещере.
- Ма! Ты хоть чего-нибудь в мире боишься?
- Боюсь городов!
- А здесь?
- Тоха! Это мой мир! Я в нем живу! Зачем его бояться?!
Темная лесная пещера неожиданно кончилась. Кусты расступились, и открылось озеро. Оценить его габариты и глубину в ночной мгле было трудно. Берега, по крайней мере, просматривались везде. Пока Тоха греб от берега, Валентина сориентировалась и определила, куда надо двигаться. Монотонно загудел мотор, и лодка понеслась по черному зеркалу озера. Миновав мысок, Валентина сбавила ход и стала всматриваться в левый берег. Там оказался залив, стена леса понижалась и редела. Впереди был еще один мысок, за которым озеро кончалось. Немного подумав, Валентина направила лодку туда. Мыс оказался плавно изогнутым влево берегом. Чем дальше вдоль него уходила лодка, тем большее волнение охватывало Валентину. Челма была где-то здесь. Добрался ли до нее Петр, Нашел ли он в сумеречном лесу еле заметную заброшенную дорогу?
Изгиб берега закончился. Слева открылся широкий проход в следующее озеро. В протоке, на фоне воды, четко прорисовывался черный контур старого моста. Центральный пролет моста был приподнят над водой двумя бревенчатыми срубами специально для прохода лодок. На правом берегу, напротив моста, должна быть оборудованная туристами стоянка, о которой рассказывал "Мастак". Не упуская из виду правый берег, Валентина на малой скорости направила лодку в узкий створ моста. Гулким рокотом эха отразился шум мотора от срубов. Захлюпали по бревнам волны. Мост оказался пешеходным - на срубах лежали только два грубо отесанных бревна. За мостом лодка развернулась, и мотор был заглушен. С тревогой Валентина всматривалась в темноту леса. Взяв фонарик, она направила луч света в проход между кустами, где за деревьями угадывалась небольшая поляна. В темноте леса тускло засветились два кроваво красных глаза. Расстояние между глазами было больше метра. Казалось, громадный зверь изготовился к прыжку и наблюдает из чащи за путниками. Валентина погасила фонарик и облегченно вздохнула.
- Греби к берегу, Тоха. Приехали!
Петр, как всегда, оказался первым. Пока жена с сыном волокли лодку и покоряли озеро, он успел объехать это и соседнее озеро по едва заметной и поэтому не разбитой тракторами дороге. Усталость свое взяла. Развернув "Москвич" на Челмской стоянке задом к мосту, Петр уснул прямо за рулем.



4 Следопыт Дим.

Провинциальный сельский автобус катил по пыльному грейдеру из райцентра в тьму таракань, где кончаются все дороги, и где можно встретить такие чудеса, о которых слагают всякие сказки или байки. Взять, к примеру, село Лядины. Если спросить среднестатистического Россиянина про деревянное зодчество, то он наверняка назовет Кижи. Про Лядины он слыхом не слыхивал. А ведь в них, на окраине села, целый ансамбль деревянных церквей аж восемнадцатого века стоит. Много церквей, будь то их сюда со всей округи свезли и на хранение сдали. Стоят себе церкви, и друг на друга смотрятся. Раньше они своей красотой в озере любовались, да вот казус получился. Надоело жителям села за водой на край села к озеру ходить. Решили они выкопать колодец. Чтобы никому не обидно было, стали копать посередине села, вокурат у дороги. Глубоченный колодец получился. Ворот на нем двухметровый. Вода ключевая, вкусная. Все стали воду из колодца брать, а про озеро забыли. Обиделось озеро и... ушло!? Все в селе эту историю помнят, а объяснить не могут. А еще говорят, что с тех пор через колодец тот речка течет, в которой вода сразу двух морей перемешена! Белого и Балтийского!
Таких преданий любой тамошний жидель с дюжину рассказать сможет. Вот и сейчас. Едут в автобусе бабки из города, мужики и женщины на работу, школьники на каникулы, горожане на рыбалку да по ягоды. Едут и гадают: Откуда в ихних деревенских краях объявился индеец? Куда едет? И к кому? А индеец сидит себе на самом заднем сиденье и спит. Выходя на очередной остановке, бригадир плотников дружески похлопал индейца по плечу и сказал:
- Чингачгук! Проснись! Эльдорадо проспишь!
Под ладонью плотника плечо индейца прогнулось. Он открыл глаза и гортанно произнес:
- Дим не спит! Дим думает! Дим едет, пока мустанг скачет!
Бригадир открыл от изумления рот, потом махнул на индейца рукой и вышел. Пассажиры в автобусе зашушукались:
- Настоящий!!!
Димку еще в школе дразнили индейцем. Он обижался и делал все, чтобы не быть похожим на краснокожего. Но все его усилия были бесполезны. Черные волнистые волосы, смуглая кожа, почти черные глаза и горбатый большей нос, давали стопроцентное сходство с индейцем. Сначала он привык, потом стал поддерживать свой имидж, и к концу восьмого класса добился такого успеха, что поступая в профтехучилище, был оформлен как представитель Североамериканского коренного населения. Подвох раскрыли только через полгода, когда мать пришла в училище поинтересоваться, как учится у нее сын. Индейца разоблачили, но учился он на отлично. Поэтому над его выходкой только посмеялись. Димка с отличием закончил училище. Потом была армия, Авган, школа мастеров и завод; куда его взяли теплотехником. За месяц Димка освоился, а через год его энергоучасток из "глюкала" превратился в выставку народного творчества и работал как часы. Индейцу пророчили кабинет энергетика, но власть сменилась с приходом перестройки, и для Димки настали черные дни. Пару раз, сцепившись с новоявленным энергетиком, попал на ковер к начальнику цеха, молча выслушал все упреки, потом высказал все что накопилось, и подал заявление об уходе. Став свободным как ветер, ехал Димка на Маселгские озера к другу Петру.
Поскрипывая сухими рессорами, "ПАЗик" развернулся на деревенской площади, покрытой просыхающей после недавнего ненастья глиной. Шумная толпа деревенского люда угомонилась и разошлась только когда автобус уехал. Под навесом автобусной остановки осталось несколько человек с косами и граблями. Они ждали трактор на сенокос и с любопытством разглядывали приезжего, стоящего посередине улицы. С виду он напоминал героя ковбойских фильмов про дикий запад. Длинные черные волосы удерживала плетеная из ремешков диадема с двумя перьями, волевое каменное лицо, рыжая куртка и штаны с бахромой, искусно сшитые мокасины, громадный чехол ножа на поясе. Казалось, рука придерживает не ремень станкового рюкзака, а ремень меткого и быстрого Винчестера.
Димка внимательно разглядывал автобусную остановку и искал письмо Петра. По условию, оно должно быть спрятано на видном месте. В навесе над остановкой письма не было. Оставался столб со знаком остановки и расписанием. Димка подошел к столбу и стал его изучать.
- Что, индеец! Не на тот автобус сел?!
- Скорее всего, он сел не на тот самолет!
подшучивали над приезжим косари.
- Аль чего потерял?!
Не поворачиваясь к косарям, Димка произнес:
- Индеец Дим ищет клад. Индеец Дим его найдет!
В щели столба он обнаружил черное перо, перевязанное белой ниткой. Это и было письмо. Оставалось его взять. Перо находилось на высоте чуть ли не четырех метров. Достать его можно было только с пасынка столба. Еле заметным, натренированным движением альпиниста, Димка расстегнул ремень рюкзака. Станок соскользнул с плеч и воткнулся острыми стойками в мягкий грунт дороги. Туда же упал поясной ремень с мачетой. Три шага на разбег и Димка оказался там, куда электрики забираются только с помощью стремянки. К перу был привязан крохотный свиток. Заполучив его, индеец спрыгнул с пасынка, быстро развернул, и через пару секунд спрятал в карман. Застегивая ремень и накидывая рюкзак, Димка обратился к косарям:
- Где фактория?!
- Че?!; не поняли косари.
- Соль, спички, порох! Куплю!
Индеец потряс перед лицами изумленных косарей искусно вышитым кисетом, в котором зазвенели, как показалось косарям, золотые монеты. Кто-то показал на сельский магазин за остановкой. Димка, не мешкая, отправился туда. Он знал что делать. Первым иероглифом индейского письма был каравай с колосками, разрезанный на четыре части. Было ясно, что Петр просил купить четыре буханки хлеба.
Легкой походкой охотника, индеец зашел в магазин так, что не скрипнула ни одна половица, и так же бесшумно встал в конец очереди. В магазине никто, кроме молоденькой продавщицы, не заметил появления нового покупателя. Она с любопытством разглядывала Димку, с опаской косясь на его мачету. Очередь быстро таяла, после индейца в магазин никто не заходил. Наконец голубые глаза северной снегурочки встретились с черными глазами заморского гостя.
- Что вам?;
спросила снегурочка, немного опустив голову. Димка указательным пальцем с черным, травмированным крышкой бойлера, ногтем указал на буханку черного хлеба. Продавщица положила буханку на прилавок перед индейцем. Димка не меняя позы, показал четыре пальца. Продавщица, немного подумав, добавила три буханки и взглянула на индейца. Немота этого чужестранца начала ее раздражать. Димка достал из кармана и стал расправлять сто долларовую банкноту, вырезанную из обложки какого то журнала. При виде иностранной валюты, глаза у снегурочки округлились и она, замахав руками, чуть ли не крича, стала повторять:
- Но доллар! Рубль плис!...
Димка перестал расправлять муляж, застыл на секунду, сунул муляж обратно в карман и выгреб от туда своей громадной ладонью целую кучу всякого хлама. Протянув ладонь продавщице, стал ждать, что она будет делать. Снегурочка нагнулась над ладонью и стала изучать ее содержимое. Чего тут только не было: Значки, пуговицы, блесны, гильзы, пули, монеты со всего света. Среди всего этого сокровища, продавщица заметила Российскую мелочь и стала старательно ее отбирать. Мелочи на хлеб хватило. Пробив чек, снегурочка надорвала его и, положив на хлеб, пододвинула буханки к индейцу. Димка сгреб буханки в рюкзак и, закинув его за плечи, вышел из магазина. Снегурочка облегченно вздохнула и с тоской посмотрела ему в след.
Стоя на почерневшем от времени тесовом крыльце сельского магазина, Димка изучал иероглифы письма. За караваем был сложный рисунок: Вертикальная стрела, под ней луковица с крестиком место перьев, еще ниже какой то паучок с большим количеством ножек. Индеец задумался. Со своим другом, Петром, они часто тренировались в написании символьных писем. Порой одна и та же тема излагалась на бумаге с точностью до наоборот. Вот и сейчас иероглиф не читался. Вертикальная стрела обозначала движение, только куда и от чего? В небо от луковой грядки, поврежденной колорадскими жуками!? Ну, Петр! Задал задачу!
Мечтать не вредно!
Отшельник
Ярославль
1 день назад
Главный принцип индейского письма - изображать ориентиры на местности и движение относительно их. Димка вернулся на деревенскую площадь и стал, медленно поворачиваясь искать хоть что-то похожее на луковицу. Единственным таким предметом оказалась маковка сельской церкви, возвышающаяся над деревянными избами. Значит жучек тоже не жучек, а солнце, иначе как его изобразить? Солнце под луковицей обозначает юг. Значит нужно идти от церкви на север! Сориентировавшись по кресту церкви, Димка зашагал к северной оконечности села. Как он и предполагал, за селом на север вела грунтовая дорога. Пейзаж был однообразный, ничего примечательного не было. Димка шел по дороге через поле и наслаждался тишиной и свободой, вдыхая полной грудью аромат северного разнотравья. Какое бездонное и чистое здесь небо. Солнце не палит и жжет, а приятно ласкает. Легкий ветерок несет прохладу и свежесть. Почему люди отделились от матери природы бетонными стенами, зачем коптят небо высоченными трубами? Какой смысл строить большие города, если в них нет ничего полезного для человека. Там даже нельзя вырастить еду. Вся еда поступает в город отсюда, из деревни. А деревня из дремучих веков всегда жила своим натуральным хозяйством и не зависела от города, пока город не предложил ей место лошадей трактора и машины. Какими чужеродными кажутся эти исчадья города на фоне прирученной человеком природы.
Димкины размышления прервала небольшая заминка: дорога, по которой он шел, раздвоилась. Куда теперь идти? Димка достал письмо и прочитал следующий иероглиф. На нем была изображена волнистая лента с топографическим знаком моста. Естественно это была только что пересеченная по мосту речушка с мутной глинистой водой и размешанной коровами грязью на берегах. Это уже получалось не письмо, а легенда для спортивного ориентирования. Не хватало только расстояния до реки и ее названия. На рисунок моста была наложена стрела со сломанным наконечником. Наконечник был приставлен к стреле слева. Все ясно! Идти надо по левой дороге!
Поле вскоре кончилось. Дорога с набольшего пригорка сбежала вниз и нырнула в лес. Стало сыро и прохладно. Осмотрев придорожный лес, Димка нашел тропу, идущую правее дороги. В отличие от непросохшей после дождя и разбитой тракторами дороги, тропа была твердая и сухая. Она змейкой вилась между деревьями, обходя трухлявые пни и большие муравейники. Дорога с тропы отлично просматривалась. Неожиданно тропа свернула влево и стала спускаться в сырую низину. Димка остановился. Вряд ли Петр, рисуя стрелу, имел в виду тропу. На машине он мог проехать только по дороге. Внимательно осмотрев низину, Димка заметил в зарослях папоротника что-то не принадлежащее лесу. Подойдя ближе, он увидел детали снаряжения, снятые с машины Петра. Сердце сжалось в комок. Что-то случилось! Безмолвие леса стало казаться зловещим. Где-то впереди, на тропе, хрустнула ветка. Димка всмотрелся в заросли ольхи на другой стороне низины, и заметил идущего по тропе. Весь внешний вид этого человека говорил о том, что это либо бежавший из тюрьмы бандит, либо здравствующий лесной разбойник. Человек был явно навеселе. Шел на "автопилоте" то и дело спотыкаясь о корни, чертыхаясь и отталкиваясь руками от деревьев. Димка снял рюкзак и толкнул его в заросли папоротника. Широкие листья растений тут же сомкнулись, спрятав свою добычу. Спрятавшись за дерево, Димка достал из чехла и крепко сжал в руке мачету. Мачета, это тропический нож для выживания в джунглях. В России джунглей нет, поэтому в МЧС был разработан усовершенствованный аналог мачеты в виде комбинации пилы, лопаты, топора, ножа, стропореза и гаечного ключа. Внешне все это напоминало "семейный" гаечный ключ от велосипеда. Димке понравилась идея, но не понравилось исполнение. Поэтому мачету он делал сам для себя и под свои руки. Инструмент получился такой, что тесак Крокодила Денди, уменьшался рядом с ним до перочинного сувенира.
Бандит приближался. Димка успел его как следует рассмотреть. Судя по несмываемым пятнам смолы, это был вовсе не бандит, а изрядно опустившийся работник лесхоза. Можно было спрятаться и пропустить его, но Димка решил немного припугнуть этого пьянчугу. Шагнув ему навстречу из-за дерева, Димка со свистом крутанул в руке мачету и произнес:
- Готовься к смерти, бледнолицый разбойник!
Бандит остановился, икнул, потер глаза и стал щипать себя за ухо. Димка развернул мачету волчьим зубом вниз и сделал шаг вперед. Бандит отступил, зацепился ногой за корень и упал.
- Вставай! Бледнолицый! Индеец Дим лежащих не бьет!
Бандит, сообразив, что ему дали отсрочку, затараторил в свое оправдание:
- Я не разбойник! Я серогон! Я в лесу живу! У меня участок в Лебяжьей лахте! Там же и вагончик лесхоза.
- Если у бледнолицего участок на озере, что бледнолицый делает на тропе?
- Я к деду Леше на Маселгу ходил. Мы там уху ели.
- С огненной водой?
- С черничной наливкой. Я не думал, что с нее меня так развезет!
Димка сунул мачету в чехол, достал пачку примы и протянул серогону:
- Закурим трубку мира, бледнолицый, индеец Дим друзей деда Леши не обижает.
Усевшись на уступе тропы, они закурили, и некоторое время сидели молча. Димка знал, что одинокий человек, живущий в лесу, рано или поздно начнет трепать языком и выложит целую кучу нужной и ненужной информации. Так что расспросами заниматься не имеет смысла. Так оно и получилось. Серогон прервал затянувшееся молчание:
- Дим, ты случаем не студент с Москвы?
- Дим не студент! Дим индеец!
- Я думал ты с ними. Они на Белом озере стояли, так их от туда медведь шуганул. Вот они на Маселгу в брошенную деревню и перебрались. В домах решили не селиться, змей боятся. Палатки прямо на гумно деда Леши поставили. Дед сам разрешил, он сено не косит, только рыбачит. В Маселге он один летом живет. Раньше на лето старики с Ленинграда приезжали, в этом году их нет почему-то. Зато студенты приехали. Шустрые ребята! Я к деду пришел, а он на рыбалке. Так эти сорванцы меня изловили и к забору привязали. Хотели в милицию сдать. Дед Леша пришел и меня спас. Вот мы это спасение и отметили.
- Дим! Дак ты деду родственник!
- Дим не родственник! Дим индеец!
- Индеец... И куда же ты идешь?
- Дим идет на Челму!
- На Челму если идти, то надо верхней дорой. Она по сухой селге между озерами идет и приходит в сезонную деревню Маселгу. Там Маселгское озеро надо обойти с севера и через Хижгору выйти в Гужово. В этой деревне уже все дома развалились, она совсем нежилая. За деревней, вокруг озера, идет старая тракторная дорога. Нужно идти по ней до брода через копань. За копанью, вправо от дороги, через гривку тропа на челмский мост ведет. Сегодня утром я был там. На Челме с северной стороны дед с внучкой из Москвы поселились, а с южной стороны туристы из Ярославля с лодкой и машиной стоят. Ярославцы на челму каждый год ездят. Это их стоянка. Дак ты, Дим, выходит Ярославец?
- Дим не Ярославец! Дим индеец!
- Дак, зачем же тебе Челма?
- Дим друг Петра! Дим идет к другу!
- Тогда все понятно!
Димка заметил, что серогон разглядывает валяющиеся в папоротнике канистры, и спросил:
- Что это?!
- Дорога на Челму тяжелая. Ярославцы невостребованное снаряжение здесь оставили, на лодке шли водой, а на машине берегом. На обратном пути все заберут.
- Воры не растащат?
- Дим! Это север! У нас здесь нет запоров, нет и воров! К тому же Петр записку оставил, чтобы добро не брали и в случае беды, когда и где его искать. На Челме он еще неделю будет. Сегодня я ходил, узнавал, добрался ли он до Челмы, а то в нашей тайге просеки не меряны, озера как лабиринт, запросто можно заблудиться. Кстати, проводить тебя до Челмы?
- Дим охотник! Дим знает тропу!
- Тогда иди, засветло успеешь. Только студентов опасайся, а то они тебя повяжут и в этнографический музей сдадут. Мне тоже пора, к вечеру, дай Бог, доковыляю.
Серогон встал и, пошатываясь, побрел по тропе. Димка поднял из папоротников рюкзак, закинул на плечи и через осинник пошел в сторону дороги. Когда серогон оглянулся, индейца на тропе и в лесу не было видно.
- Рассказать кому, не поверят!; подумал серогон и побрел дальше.
Стоя на дороге, Димка разглядывал очередной иероглиф письма. Рисунок представлял собой не стрелу, а отпечаток куриной лапы с наконечником на левом пальце и пером на шпоре. Судя по рисунку, дорога должна ветвиться и идти следует по крайней левой. Ветвление дороги Димка нашел, но дорога делилась на две. Третьей дороги нигде не было. Ошибиться Петр не мог, значит, индеец проворонил развилку. Надо вернуться к тому месту, где тропа отходит от дороги, и быть повнимательнее. Стоп! В низине, в куче снаряжения, валяется форкоп лодки. Серогон говорил, что с этого места они на лодке шли по озеру. Тропа идет вниз, к озеру. Но по ней лодку не протащить. Значит, дорога должна быть где-то рядом! Внимательно разглядывая обочину, Димка нашел дорогу. Она была узкой и давно заброшенной. Кроны деревьев смыкались над ней и ветками маскировали ее начало. Метров через сто дорогу пересекла и пошла правее тропа. На этот раз Димка решил не плутать, и пошел дорогой, с которой, все-таки, пришлось сходить, чтобы обойти громадную лужу. За лужей и тропа и дорога закончились на узком песчаном заплеске озера. Ну и что делать?!
Димка полез в карман за письмом. Иероглиф опять был сложный: Наклоненная влево кривая расческа с ручкой, с расчески свисает длинная волнистая волосина, правее шалаш, из которого торчала половинка каноэ. Димка выругался. Лучше бы Петр все словами написал. Осматривая берег, Димка прошел влево от дороги и обнаружил в зарослях тростника громадную дощатую лодку с веслами и мотором "Салют". На штевневой банке скотчем была приклеена записка: "Не брать! Алексей". Швартовочная цепь, связанная из каких то замысловатых крючков, валялась в лодке и на ней не было даже замка. Цепь была старой, но не ржавой, а в какой-то синей окалине. За камышами с лодкой начинался заболоченный, труднопроходимый берег. Пришлось повернуть обратно.
В увядшем настроении, брел Димка по заплеску. Лениво лизала заплесок мертвая озерная зыбь. Ветра почти не было. Ласковое солнышко перевалило за полдень и приятно грело бок. От воды по сплошной стене леса медленно ползали солнечные блики. Заплесок был ровный и твердый. Берег плавно изгибался и оканчивался мыском, за который зацепился островок осоки. Смекнув, что берег рано или поздно приведет к брошенной деревне - Маселге, Димка прибавил шаг, миновал мысок и застыл в изумлении: Путь ему преграждала "расческа"- нависшая над водой береза. А кривая волосина... это берег озера! Забравшись на ствол березы, Димка стал вглядываться в заросший малиной и крапивой лесной распадок. В нем явно угадывался проход. Неужто Петр пожертвовал целым тополем и сделал из его коры настоящий индейский челнок?!
Лодка нашлась в десяти метрах от берега. Это была обычная осиновка. На штевне была вырезана надпись "Алексей". По видимому все лодки на озере принадлежали одному хозяину. Поверх надписи, скотчем была приклеена записка: "Не брать Дим". Петру оказалось мало своей плоскодонки, он у рыбака на прокат еще и осиновку взял. В лодке было даже одно весло. Осиновка оказалась достаточно легкой, не смотря на то, что была выдолблена из целого ствола дерева. Стащив лодку в воду, Димка заметил, что весло сделано для гребли сидя, управлять же такими лодками он любил стоя. Пришлось вырубать шест, и в дело пошла мачете.
Мечтать не вредно!
Отшельник
Ярославль
1 день назад
Прежде чем отправиться в плавание, Димка наелся малины и изучил очередной иероглиф письма. Судя по нему надо было плыть вдоль левого берега по извилистому, как кишка, озеру, пока оно не кончится. Все ориентиры почему-то были на противоположном правом берегу. Если учесть рассказ серогона, то первые несколько домиков, это деревня Маселга; ежик с крестом на загривке, это Хижгора. При чем здесь крест, было пока непонятно. Далее спичечный коробок с торчащими в разные стороны спичками, изображал местоположение разрушенной деревни Гужово. В конце озера, прямым каналом была обозначена копань в соседнее озеро, за которым находилась горловина с мостом и вигвамом. Иероглиф был последним, очень большим, и напоминал кусок карты или целый крок. Димка решил, что пусть лучше будет крок, чем ребус и оттолкнулся длинным шестом от берега. Осиновка бесшумно заскользила по прозрачной и чистой воде как по воздуху. Изумрудным ворсистым ковром скользило под лодкой освещенное солнцем дно озера. Серебристыми блестками вспыхивали распуганные лодкой мальки. В редкой осоке замер неподвижный силуэт дремлющей щуки. Дно темнеет и уходит в глубину. Вода становится черной. Шест не достает дна и им приходится подгребать как веслом. Главное пересечь озеро, идти вдоль берега на осиновке легче и быстрее.
Так взмах за взмахом, толчок за толчком, доплыл Димка до Хижгоры. Озеро в этом месте было широким. Правый берег вздымался от самой воды громадной кручей. Правее горы, на голом косогоре, виднелась маленькая деревенька. Посредине ее желтели палатки Московских студентов. Сами студенты на таком расстоянии были едва различимы. Около палаток, отразив блик солнца, что-то блеснуло. "В бинокль рассматривают"; подумал Димка. Хижгора тоже поражала своими размерами. На ее вершине действительно виднелся крест. А между стволами деревьев угадывался деревянный купол церкви. Димке захотелось слазать на гору и посмотреть на церковь. Выбрав ближайший к церкви залив, он погнал лодку через озеро.
Залив оказался необычайно глубоким, а берега крутыми. Только в глубине залива угадывался узкий заплесок, заваленный каким то мусором. Подогнав лодку вплотную к берегу, Димка узнал в мусоре прогнивший каркас церковной маковки. Из каркаса торчало громадное количество гвоздей, крепивших когда-то лемеха маковки. Гвозди были кованные, квадратные, с плоскими т-образными шляпками. "Странно! Столько времени прошло, а они так и не проржавели"; подумал Димка. Выдернув из трухлявой древесины несколько гвоздей, он потер их о ладонь, стирая серый налет ила. Гвозди были как только что из горна, с синим налетом окалины. Сунув гвозди в карман, Димка попытался приколоть шестом лодку к берегу, но шест весь ушел в воду, не достав дна. "Вот это глубина! У самого берега!" Пришлось станок рюкзака повесить на дерево, а лодку привязать лямкой за кольцо. Прикинув, что лодка без посторонней помощи никуда не денется, а ветра в заливе нет, Димка стал карабкаться в крутой берег. Довольно быстро он выбрался на плоскую площадку, которая оказалась превосходной и твердой грунтовой дорогой. По видимому это была дорога из Маселги в Гужово. Дорога была выкопана в склоне горы. Один край дороги круто уходил к озеру, другой представлял собой неприступный обрыв, забраться на который было невозможно. Димка заметил место, где выбрался на дорогу, и пошел в сторону Маселги. Через несколько десятков метров он обнаружил тропинку, уходящую с дороги на мысок залива, где находилась лодка. Еще немного и дорожный обрыв закончился, и появилась еще одна тропинка, идущая на вершину горы. Димка свернул на нее и через несколько минут подъема устроил отдых. Тропа шла круто вверх, а гора была намного выше, чем казалась. Ближе к вершине, тропа стала положе, и идти стало легче. Когда за желтыми стволами сосен стал угадываться силуэт церкви, Димка заметил в зарослях ольхи, какое то странное сооружение из громадных бревен. Походив вокруг этого строения, заглянув внутрь, Димка так и не смог объяснить назначение этого строения. Было ясно только одно - оно очень старое и к культовым вряд ли относится. За сооружением находилось заросшее крапивой и иван-чаем старое кладбище. Среди опутанных повиликой покосившихся деревянных крестов, ржавели несколько железных. Старая деревянная церковь была обшита почерневшим от времени тесом. Из пяти маковок храма уцелели только три. Димка обошел церковь. Крыльца - паперти у нее не было. Не было и входной двери. Заглянув внутрь, он обнаружил отсутствие полов и голые стены. На колокольню вела с виду не гнилая лестница. По шатким потрескивающим ступеням индеец поднялся на колокольную площадку и, стараясь не ступать на прогнивший ее помост, огляделся. Лес вплотную подступал к церкви и заслонял окружающий ее мир. Но кое-что разглядеть было можно: Внизу, между стволами сосен, угадывалась желтая лента дороги, за ней синело озеро. На берегу озера виднелись остатки развалившихся срубов деревни Гужово. Правее деревни расстилался цветастый ковер луговины. За полем небольшой перелесок, сквозь который проступала голубизна соседнего озера. Где-то в конце этого озера находилась стоянка Петра. Маселгу заслоняла грива леса, растущего на Хижгоре. Дальше, куда ни глянь, до самого горизонта расстилалась растворяющаяся в голубой дымке тайга. Лес был сочно-зеленый только вблизи. В тени таежных распадков он был черный и мрачный. На освещенной солнцем соседней гриве преобладали серо-синие тона. Дальше – небесно-голубые. Было непонятно, то ли небо сходит на землю, толи лес уходит в небо. Зачарованно смотрел Димка на тайгу, пока под ногами не скрипнула доска. Переступив на другую доску настила, и убедившись, что она не шевелится под ногами, Димка стал рассматривать северный склон Хижгоры. Склон тоже был лесистый и круто уходил вниз. У подножья горы виднелись два узких и длинных озера, разделенных травянистым перешейком. Вода в озерах казалась более черной, чем синей. В этой высоченной и крутой горе и подступающих к ее подножью озерах, была какая то природная загадка. Ответ на нее был где-то рядом. Димка чувствовал это, но решить или разгадать загадку не мог. Чтобы лучше рассмотреть склон горы, он свесился за перила, ограждающие площадку, и стал вглядываться в лес. К сожалению, ничего, кроме желтых стволов, зеленой хвои, шишек и почти сплошного черничника не было видно. Была видна черная тесовая стена восьмерика под площадкой, а на ней, на синем кованом гвозде, висел какой-то предмет. Чтобы его достать, Димке пришлось лечь на прогнившую площадку и, просунув руку под ограждением осторожно нащупать гвоздь и снять с него этот предмет. В руке оказался маятник от старинных часов - ходиков. От времени медные детали маятника позеленели, но коррозия их не уничтожила. Димке не раз приходилось чинить старинные часы, поэтому он стал внимательно разглядывать находку, и чем больше на нее смотрел, тем больше находил в ней непонятного и загадочного: Для регулировки хода часов, обычно перемещают груз по стержню маятника. А здесь, стержень деформирован по вогнутой части груза и даже припаян к нему. Длина маятника для ходиков была слишком короткой. Создавалось впечатление, что в груз маятника, был раньше закреплен какой то предмет. В верхней части груза сохранились тоненькие лапки для его удержания. Нижние лапки давно съела коррозия и этот предмет выпал. Маятник висел на северной стороне восьмерика, тыльной стороной и этим предметом наружу. Что это был за предмет? Почему маятник короткий? Кто, зачем, и для чего повесил маятник на колокольню? Это были вопросы без ответов. Куда упал предмет - можно попытаться смоделировать. Димка повесил маятник на место, выбрал из своего карманного мусора пентапризму от старого фотоаппарата и, перегнувшись через перила, выпустил ее из рук. Призма упала на крышу нижнего четверика, и, отскочив от нее, исчезла в черничнике на склоне горы. Димка запомнил место падения, спустился с колокольни, и стал рассматривать стену восьмерика снизу - маятник на стене был незаметен. Осмотр черничника и чахлой травы под стеной колокольни окончился безрезультатно. Ни загадочного предмета, ни призмы найти не удалось. В черничнике из-за сухости не было даже черники.
Осмотрев полянку перед входом в церковь, Димка нашел тропинку, спускающуюся с Хижгоры на запад. У подножья горы лес кончился, а тропинка соединилась со знакомой дорогой. Дошагав по дороге до залива с лодкой, Димка вспомнил про тропинку на мысок залива и поспешил туда. Тропинка закончилась на не большей плоской полянке. Слева, на полянке, стояла крохотная часовенка, справа несколько ухоженных могил. Димка открыл дверь часовни: Перед алтарем, на земляном полу мог поместиться только один человек, и то стоя. На алтаре, в фарфоровом блюдце, теплился крохотный огонек догорающей свечи. Вокруг блюдца лежали медяки. С иконостаса сурово смотрели на Димку лики святых. Смотрели они не с икон, а с репродукций из журналов и газет, приколотых к стене часовни ржавыми канцелярскими кнопками. Димке стало грустно и обидно. Осторожно, чтобы не погасить свечу, прикрыл он дверь часовни и через заросли береговой ивы и ольхи стал пробираться к лодке.
Оттолкнувшись шестом от берега, смотрел Димка, как чернеет вода и как вздымается над заливом круча Хижгоры. Внезапно в голове промелькнула странная догадка. Чтобы не упустить ее, Димка остановил лодку и стал разглядывать берега. Потом осторожно достал из ручки мачеты челнок с удочкой - намоткой, привязал к леске пару гвоздей и стал спускать леску за борт. Челнок размотался весь, но гвозди до дна не достали. Медленно обойдя залив, Димка замерил глубину везде, где достала удочка. Сомнений не было. В заливе была кумарола - карстовая воронка. Было непонятно другое - нигде не было карста. Хижгора состояла из песка, глины и синих базальтовых булыжников; известняк нигде не попадался. Плохо быть ученым, куда ни глянь, кругом одни загадки!,- подумал Димка и отплыл из залива.
Идти до конца озера решил правым берегом - второй раз пересекать озеро не хотелось. Последний, похожий на баньку, дом в Гужово оказался обитаемым. Из камыша торчала корма знакомой лодки с "Салютом", а у дома худощавый дед чинил рыбацкие сети. Димка поприветствовал рыбака - деда Алексея. Дед ничего не ответил, но долго смотрел на индейца, заслонив глаза от солнца сухой ладонью. За очередным поворотом озеро закончилось обширной заводью, сплошь заросшей кувшинками. Начались поиски канала, который оказался совсем не там, где его нарисовал Петр. Распугивая мальков и заплывших на мель щук, Димка вел лодку по узкому и мелкому каналу. Дорогу преградило бревно. Взять его с ходу не удалось - осиновка топила корму. Осмотрев препятствие, Димка решил вытащить бревно на низкий правый берег. Приколов к берегу осиновку, нашел на берегу приличную дровину, и, орудуя ей как ломом, стал сдвигать бревно за коренастый комель. Вытащить бревно полностью не удалось, но судоходный проход был сделан. Выполнив работу, сел на бревно для отдыха и принюхался. Пахло хвоей, хотя поблизости сосен и елок не было. Запах исходил от стелющегося по кочкастой низине зеленого растения - болотный багульник, он же дурман трава. Но сколько здесь гонобобеля - все кочки синие. Стараясь не вдыхать дурманящий аромат, Димка стал поедать сочный гонобобель горстями, потом принюхался, встал на колени, пособирал еще. А, наевшись, улегся на мягкий сухой мох между кочек, и пригретый ласковым солнцем задремал.
Сквозь сладкую пелену дремы виделась Димке скользящая над болотом стройная девушка в коротком белом платье и длинными распущенными волосами. Заметив его, она помахала рукой и крикнула:
- Индеец! Не спи! Замерзнешь!
Замерзнешь! Замерзнешь! Замерзнешь!... Эхом отдалось где-то в сознании. Неожиданно на лицо упало что-то холодное и мокрое. Димка машинально схватил это что-то и проснулся. Открыл глаза - перед ними черная пустота. Ослеп от багульника!,- мелькнула в голове страшная догадка. Поднес к глазам руку и между пальцев увидел звездное небо. В руке пищала и трепыхалась, стараясь освободиться, луговая лягушка. Место сырое, низкое, могут быть и змеи. Приятно спать на болоте с гадюкой на груди?! Димка отпустил лягушку, встал. Отсыревшая на спине одежда стала холодной и липкой. Почти на ощупь нашел лодку, выдернул из илистого дна шест, и погнал лодку дальше через протоку.
Протока кончилась неожиданно. Димка обернулся, чтобы запомнить место и понял, что не только не запомнит его, а даже не сможет найти - протока исчезла, растворилась в темноте леса. Оглядел озеро: Посредине озера клубился туман, у берега тумана не было, и берег на фоне воды отлично просматривался. Решил плыть вдоль правого берега - стоянка Петра там.
Хлюпает в воде шест, медленно движется лодка вдоль берега. Совершенно однообразный берег плавно и равномерно изгибается влево. Время остановилось. Пространство замкнулось и начинает казаться, что лодка движется по кругу. Про такие случаи старые люди говорят, что нечистая сила водит путника. Димка не боялся ни ночного леса, ни озера. Единственное, перед чем он мог отступить, это что-то непонятное и необъяснимое; но это ему не попадалось, пока.
Мечтать не вредно!
|
Перейти на форум:
Страницы: Первая Предыдущая 1 2
Быстрый ответ
У вас нет прав, чтобы писать на форуме.
Новое на форуме
Анатолий отвечает в теме «Посоветуйте двигатель на 72 куба для мопеда ЗиД» сегодня в 14:24
Бамбула. отвечает в теме «Переделка мопеда Дельта» сегодня в 12:33
Инженер Тимофеев отвечает в теме «генератор 12 вольт на мопед» сегодня в 12:21
Алексей отвечает в теме «Нужен квалифицированный совет в подборе запчастей» сегодня в 10:59
Харитон отвечает в теме «Минкуй и Планета» сегодня в 10:44
MAGNETO отвечает в теме «Продолжение про самодельный бкс» вчера в 19:39
Харитон отвечает в теме «Интересные объявления о продаже мототехники с других сайтов» вчера в 19:28
Отшельник отвечает в теме «Конкурс рассказов и рассказчиков» вчера в 18:56
Мотвэ отвечает в теме «Ретротехнологии» вчера в 15:43
Мотвэ отвечает в теме «Собрал мотовел на базе 144F» вчера в 15:41
Мотвэ отвечает в теме «Где найти пробки перьев викли Альфы?» вчера в 15:38
Мослитр отвечает в теме «Фильмы прошлых лет» вчера в 15:08
Дед отвечает в теме «Нужна помощь или совет.» вчера в 14:38
Сzech отвечает в теме «Вопросы к коллегам» 17 июля 2024
BernardBonge начинает тему «mega dark» 17 июля 2024
Дед отвечает в теме «Cамоделка из Лиепаи с F-80» 17 июля 2024
Дед отвечает в теме «Карбюратор Альфы» 17 июля 2024
Сzech отвечает в теме «Баборабство и аленизм (Флуд)» 17 июля 2024
Лют отвечает в теме «Заклеить камеру» 17 июля 2024
baklan-5000 начинает тему «Держатель для телефона» 17 июля 2024